Палач, скрипачка и дракон

Коснулась теплого шарика в кармане.

– Где мне найти кабак? Куда идти?

– Налево! – отозвался шарик.

Энрика побрела направо. Из кармана донеслось раздосадованное фырканье.

Долго идти не пришлось. Ветхое здание с широким крыльцом и покачивающейся над входом на цепочках обшарпанной вывеской в виде пивной кружки обнаружилось через два маленьких квартала. Энрика поднялась по ступенькам, подергала рассохшуюся дверь – заперто.

– Рано еще, – заметил шарик. – К ночи приходи. Кто ж с утра пьянствует?

Энрика постучала костяшками пальцев.

Не дождавшись ответа, замолотила кулаком. Дверь тряслась. Казалось, от хорошего усилия и вовсе уйдет внутрь.

– Закрыты мы, – послышался, наконец, голос с той стороны. – К вечеру подходи.

– Синьор! – крикнула Энрика. – Очень прошу вас, откройте. Мне нужно срочно погреться и замуж.

Сказала и поморщилась – как нелепо! С той стороны, похоже, вообще утратили дар речи. Выждав немного, Энрика еще разок тихонько постучала.

– Замуж? – переспросил голос. – За кого?

– Это не имеет особого значения, синьор.

Энрика вдруг поняла, что ей и правда все равно. Холод снова сковал ее своими ледяными цепями. Захотелось лечь и уснуть прямо здесь, на крылечке. И плевать уже на все-превсе.

Щелкнуло, брякнуло, скрипнуло. Дверь приоткрылась, и Энрика увидела пожилого мужчину с черными волосами и бородой. Он окинул гостью взглядом.

– Ты откуда такая красивая?

– Из Вирту, – призналась Энрика.

Что-то промелькнуло на лице мужчины.

– Вирту, – повторил он. – Не ближний свет…

– Ульрих! – громыхнул из глубины помещения низкий женский голос.

– Ты что застыл там? Не видишь, в каком девочка виде? Она же замерзает!

Ульрих засуетился.

– Да-да, прошу прощения, – пробормотал он. – Заходите, садитесь у огня.

В первый миг Энрике здесь показалось жарко. Все ее продрогшее существо беззвучно застонало, распускаясь навстречу теплу.

– Кошмар! – подбежала к ней женщина с повязанным на голове платком. – Кто ж тебя выгнал-то в таком виде? Идем. Идем-идем!

Энрика плелась вслед за женщиной, увлекавшей ее за руку к тлеющему камину в углу просторного помещения, погруженного в полумрак.

Под ногами поскрипывали доски, пару раз Энрика запнулась о те, что сильно выпирали, но не почувствовала ничего – пальцы на ногах заледенели.

Сквозь щели в ставнях пробивались тонкие полосы света, в которых кружились пылинки. Пахло древесиной, пивом и вином, чем-то еще, не очень приятным. Однако Энрике казалось, что уютнее этого места нет и быть не может.