Палач, скрипачка и дракон

Вы ходите в таком виде, который я не могу найти приличным, и, наконец, попросту легко одеты. Для женщины подобное пренебрежение теплой одеждой недопустимо, переохлаждение может сказаться на вас самым скверным образом. Зачем мне больная жена, которой я, к тому же, совсем не знаю, которая не выбрала меня из целого мира, а просто ткнула наугад пальцем? Прошу меня простить, я не собирался оскорблять вас, любезная фрау, но, боюсь, ваше предложение я вынужден отклонить.

– Ясно, – поникла Энрика. – Что ж… Спасибо и на этом.

Прежде чем она закрыла дверцу, устроившись в кибитке, парень сказал еще кое-что:

– И еще кое-что! Если вы все-таки настроены искать мужа, запомните, что в Ластере не считается приличным заговаривать на эту тему женщине. Предложение делает мужчина. Всего вам наилучшего, удачи на конкурсе!

С этими словами парень сам закрыл дверцу кибитки и стукнул по ней ладонью. Кучер воспринял это как сигнал к отправлению. «Н-н-но!» – услышала Энрика его крик, сопровождаемый щелканьем кнута. Кибитка тронулась, напомнив далекое детство, когда в подобной повозке, только открытой и запряженной тремя лошадьми, семейство Маззарини въехало в Вирту.

– Видно, придется выходить за дурачка, – пробормотала Энрика, глядя в крошечное окошко кибитки. – Что ж, на то воля Дио…

Больше она ничего не говорила, да и не думать старалась. Смотрела на проносящиеся мимо кварталы. Вот пробежала целая толпа кого-то вроде карабинеров – верно, опасного преступника ловить. Вот снежный городок, посреди которого стоит огромная елка, украшенная неразличимыми с большого расстояния разноцветными пятнами.

Энрика раскрыла рот. Чего-чего, а такого в Вирту не было и быть не могло. Множество ледяных горок, лабиринты, скульптуры, огромные чаши – из прессованного снега и льда. Все это облеплено детьми, которые, весело гомоня, носятся с санками туда-сюда. 

Вот бы тоже плюнуть на все и прокатиться с такой горки! Но увы, это не поможет ни конкурс выиграть, ни замуж выйти, только замерзнуть. И Энрика со вздохом отвернулась.

Кибитка скрипела еще долго, Энрика даже успела задремать.

Все-таки бессонная ночь и столько переживаний основательно ее измотали. Когда же кучер стукнул по крыше и крикнул: «Приехали!» – Энрика проснулась с мыслью, что если за полкроны можно столько времени кататься в кибитке, то сто тысяч крон – это, наверное, действительно деньги немалые.

Сердечно поблагодарив кучера, который, ни слова не сказав в ответ, тут же рванул обратно, Энрика замерла перед зданием филармонии.