Фамильяр и ночница

Только теперь он сообразил, как подвел бы Дану, добавил ей переживаний и страхов, и как, соответственно, перевернулась его мятежная лесная жизнь после страстной ночи с колдуньей.

Чувство вины слегка отравило вкус победы, и Рикхард взялся исследовать окрестность. Вода, которой он мылся, не вызывала подозрений, но почва никогда на его памяти не была столь болотистой и кислой. Также он обратил внимание на преждевременно опавшие листья, покрытые черными крапинками, — те уж очень походили на следы мертвой крови.

Теперь оборотень укрепился в мысли, что нижний мир наступает на лес, а если духи не смогут дать отпор, он примется и за город. Только что же вдохнуло в него столько сил и раздразнило аппетит?

С этими тяжелыми мыслями Рикхард повернул обратно в город, надеясь, что в другой ипостаси будет легче найти решение. На заднем дворе он быстро вернулся в человечий облик и снова закрыл глаза, чтобы через мгновение ощутить под ногами деревянный пол. Колючая лесная земля, полная флюидов и вибраций, была, конечно, роднее, но и это дерево хранило толику исконного тепла.

Натянув тонкие кальсоны, Рикхард направился к постели и только теперь увидел, что Дана лежала с открытыми глазами, блестящими от гнева, и пристально на него глядела. Не желая наводить на нее сонный морок, он лишь вздохнул и зажег лампу.

— Я видела из окна, как ты вернулся! Вот, значит, кого мне прислали на помощь! Лесного нелюдя! — вполголоса произнесла Дана, резко сев в постели. — Что еще предстоит узнать? Ответь, с какой целью меня втянули в весь этот шабаш и сделали твоей любовницей!

— Постой, Дана, — промолвил Рикхард, садясь рядом и протянув к ней руку, — не горячись преждевременно.

Конечно, я согрешил, введя тебя в заблуждение, но выслушай меня и попытайся понять. Ты не настолько опытная ведьма, чтобы принять такую истину сразу и не потерять душевное равновесие.

Дана перевела дыхание и спросила уже более сдержанно:

— Значит, ты оборотень?

— Я лесной дух-хранитель, — произнес Рикхард, — в моей природе поровну смешано человеческое и звериное начало, поэтому я могу оборачиваться.

И теперь мы способны приходить в города, не боимся поездов и даже едим людскую пищу. Пришлось научиться, хоть и не от хорошей жизни...

Парень сбросил легкую иллюзию, маскирующую его истинное обличье, и Дана невольно вскрикнула. Тут же зажала рот рукой, вспомнив о хозяевах, но по-прежнему глядела на него расширившимися от ужаса глазами.