Да будет свет?

Ночью ей было не до рассуждений, но сейчас Фласутта просчитывала варианты, один невероятнее другого.

Сам Ирвинд, увидев в любовнице странное сочетание эмоций, сначала не придал им значения, продолжая плавать в сладостной неге. Но чем дальше, тем её предположения становились всё фантастичнее, и в итоге он задумался, почему Фласутта видит в нём что-то ненормальное? Неужели сила, перешедшая к нему от девчонки, настолько необычна, что это заметно окружающим? С другой стороны, он и сам ощущал некоторый дискомфорт – как-то уж очень мощно разрослись его возможности.

.. Конечно, силы стало значительно больше, но только ли сила является причиной произошедших метаморфоз?

Ещё одна, не менее удивительная загадка оставалась без ответа – почему он не закрыл прорыв, хотя от этого напрямую зависит его собственное выживание. Эти мысли вызвали тягостные ощущения, встревожили, нарушив такой отрадный, неожиданно обретённый покой.

Ещё эта девчонка... С момента их встречи Ирвинд не мог решить, как к ней относиться – в нём боролись два противоположных ощущения.

Что-то внутри настойчиво уверяло, будто Злата опасна. Спрашивается чем? Да, девчонка оказалась с секретом, и даже не с одним, Ирвинд это признавал, но воспринимать её как серьёзную угрозу не мог.

Второй внутренний голос, который звучал гораздо реже, утверждал обратное – мол, Злата является чуть ли не единственным шансом на его спасение. О каком спасении речь, Ирвинд не мог даже представить. Второй голос проявлялся очень тихо и ненавязчиво.

Он был слышен не всегда, лишь временами, и вот сейчас, в момент внутреннего спокойствия, вдруг усилился, добавив щемящее чувство, которого раньше Ирвинд не знал.

Понять, что это за чувство, он так и не сумел, потому что оно вдруг исчезло. Пропало и умиротворённое состояние, улетучились мысли о Злате и спасении – словно приятное тепло, поселившееся в душе, мгновенно выстудил лютый мороз. Осталась лишь чудовищная, рвущаяся изнутри сила и холодная злость.

Находиться рядом с Фласуттой стало невыносимо, поэтому Ирвинд быстро собрался и ушёл не оглядываясь.

***

В Малом Зале Дворца Изначальной Тьмы, в разнообразных, порой, весьма живописных позах, расположились в доску пьяные кхарэны. Особенно отличились Ирлиитта с Алеасентой, нагишом возлежавшие в обнимку на громко храпевшем, тоже не совсем одетом Бэне. Впрочем, не совсем одетыми здесь были все – после его ухода народ знатно развлёкся.