Сердце Ведьмы

— Где я?

Вилл постаралась взять себя в руки и не выказывать страха, что получалось откровенно плохо. Ее трясло, бил озноб, взгляд метался из стороны в сторону, а голос предательски дрожал. Солдат по правую руку громко хмыкнул, одарив ее суровым взглядом серых глаз.

— На Меридиане, землянка.

Ответ был сухим, а обращение к ней выказывалось с явным пренебрежением и скрытым презрением. Но Вандом тщательно гнала от себя данный факт, ибо ей требовалось получить как можно больше информации, ибо незнание вызывало в ее душе сильную панику, а пришедшие воспоминания «знакомства» с инопланетянином жуткий липкий ужас.

— К-как?

— Лорд Седрик приволок тебя, наказал заковать и доставить в замок.

Пришедший ответ от стражника по левую руку ничуть не радовал. Голос его был спокоен и показательно равнодушен, не чета тому, что она слышала от «правого». Вандом напряглась и поспешно, не обдумав задала вопрос.

— Ты его видела, огромный, зеленый оборотень из рода нагов.

Голос левого стража звучал низко и довольно тихо, в нем чувствовалось некое отвращение, особенно когда тот произносил слова «оборотень» и «наг».

— Заткнись ты, недоумок. Не хватало мне проблем из-за тебя.

— Снова ты эту шипящую гадюку защищаешь. Эта мразь никак не сдохнет, уже второе десятилетие по замку ползает.

— Завали хлебало, или хочешь пойти на виселицу за оскорбление благородного.

— Благородного!? То что Его Величество даровал этой твари титул не делает его «благородным».

Левый, по всей видимости молодой солдат, был крайне возмущен расой «Лорда», и искренне выражал свое презрение, а вот его «старший» товарищ мудро замечал, что тому следует прикусить язык, ибо его слова легко можно инкриминировать как оскорбление благородной особы, что в средние века каралось весьма серьезно, особенно когда обвиняемый был либо незнатный, либо крестьянин, либо раб.

— Слушай, свои претензии можешь в зад засунуть, мы на государевой службе, а Лорд Седрик наш главнокомандующий, если он прикажет тебе сраку раздвинуть, то ты раздвинешь.

Жестокие слова правого стража заставили левого нервно постукивать копьем, ибо пусть и в грубой форме, но старший говорил правду, а точнее истину. Молодой сплюнул себе под ноги, сжав от злости челюсти. Вилл боялась подать голос, чтобы не навлечь на себя беду, но ее крайне сильно душило любопытство.