Просто фанатка

Не то чтобы я не понимала необходимости покончить с Лихо, но Лихо представляло собой стаю. Пусть наполовину они были одноглазыми чудищами, походившими на людей, на другую свою половину они были зверьми; даже рифма у них не выходила, до того просты и скудны они были умишком.

Зверь живёт чутьём да инстинктами. Морали и принципов с него не стребовать, в злоумышлении и подлости не обвинить. Ему приказали, он и понёсся выполнять волю хозяина. Только голод не тётка. Винить зверя в том, что он зверь неразумный у меня всегда получалось неважно.

Звери мне нравились. Находила я красоту и в Лихо. И оттого мысль об убийстве основательно мне претила, почти горчила на языке.

— Пора нам ноги уносить,

Иначе точно беде быть.

— Заволновался Колобок, видя мою нерешительность.

Мысль вспыхнула яркими лучами озарения. Не теряя больше ни минуты, я принялась стаскивать с братьев шкуры и швырять их в костёр. Одна за одной, волчьи шубы оказывались в пасти снова занимавшегося пламени. Оно с удовольствием принимало подношение, звучно потрескивая и глотая мех.

— Ты на выдумку хитра!

— Оценил мои старания Колобок.

— Но бежать давно пора!

Понесёмся ног не чуя!

Приближается заря!

Убедившись, что все шкуры прихвачены пламенем, я окинула нагие тела на сене прощальным взглядом и понадеялась, что больше мы не свидимся.

Потеряв звериную прыткость и ловкость, острие зубов и лезвие когтей, братьям нечем было со мной тягаться. Я одолею их одной рукой. А то и вовсе с закрытыми глазами.

Я летела, не чуя под собой ног — как велел Колобок, когда позади раздался надрывный вой.

К нему присоединялись новые голоса, пока не взвыли все шестеро, оплакивая свои потерянные волчьи шкуры.

Глава 18 Марта

Змей-дорога широко петляла изгибами. По правую сторону поднимался знакомый сине-зеленый сосновый лес, прихваченный блёклой рыжиной на макушках — точно такой же, как и в самом начале пути. Сколько бы я ни бродила по нави, лес оставался прежним — хмурым и неприступным.

По левую руку потянулось мутно-сизое раздолье полей.

Безбрежное море сорной травы бугрилось мелкой волной, поднимая над собой тихий шелест, заполнявший слух недобрым шепотом.

Над головой — выцветавшее лиловым небо, замутненное тёмными сгустками черноты. Низкие облака давили к земле, медленно пряли едва успевавший рассеяться к полудню сумрак.

Я не давала ногам отдыха, Колобок — бокам. Продолжая поторапливать меня напевами на все лады, он резво перескакивал с одного бугра на другой.