Просто фанатка

Отец Филиппа тоже не желал оставлять нас наедине — боялся, должно быть, что я исхитрюсь убедить его сына не рисковать понапрасну, а отречься от всего немедленно, и потому вызвал к нам Кирилла. Почти члену рода, посвященному в тайну принадлежности семьи к магии смерти и другу Филиппа, он доверял достаточно, чтобы позволить принести предметы, необходимые для вызова прислужника. Они находились в комнате для гостей, занятой им по приезде.

Я, воспользовавшись возможностью, попросила Кирилла пригласить к нам Григория.

Серафим Никифорович выказал недовольство, но запрещать будущему зятю передавать просьбу не стал.

Григорий явился незамедлительно. Он выглядел взвинченным, но ничего объяснить я не могла, за что сразу же извинилась. Вряд ли ему, как и остальным парням, приходилось по душе блуждать в потёмках очередной дурно пахнущей тайны, но выбора не было. Начинать обсуждать магию смерти сейчас, когда за плечом стоит брызжущий ядом Серафим Никифорович точно не было хорошей затеей; да и времени на разъяснения и увещевания не оставалось.

Вместо этого я дала магу земли поручение поднять сюда мой сундук.

Заветный сундук находился в спальне. Вещи, хранившиеся внутри, могли навлечь на мою голову тридцать три несчастья, но я, всё равно, что только ни везла с собой из дома не зная наверняка, что и когда мне может пригодиться. И, увы, оказалась права — атрибуты для проведения ритуала отречения были надёжно заперты под тяжёлой крышкой.

Григорий добыл сундук из женского крыла, Кирилл достал вещи Серафима Никифоровича из гостевых комнат.

Я бы предложила отцу Филиппа свои принадлежности для призыва, но не сомневалась, что помощи от меня он не примет.

Мы дожидались, пока солнце скроется за горизонт. Вестники, как и другие прислужники смерти, отзывались на просьбы смертных ночью. Каждого из нас терзали тяжелые думы.

Серафим Никифорович застыл у окна, пощипывая бороду и продолжая размышлять, должно быть, о том, как ловко ему удалось разоблачить мой коварный план.

Он был уверен, что я обвела его сына вокруг пальца, и в скором времени он наверняка надеялся раскрыть тому глаза на мою подлую натуру.

Филипп и я сидели на стульях рядом с письменным столом. Я расположилась так, чтобы не спускать с любимого глаз ни на миг. Вылетевший из камина уголь был достаточным основанием для опасений.

Незаметно для мужчин я проверила расположение канделябра, убедившись, что он не нависает прямо над головой Филиппа.