Просто фанатка

Главный распорядитель, как оказалось, «на дух не переносит кошачье отродье» и оттого не разрешал привозить в академию усатых, как бы ни свирепствовало мышиное племя. Два болвана, в обоих случаях недавно принятые на службу, лишились таким образом места, решив захватить из дома котят.

Это казалось странным. Если кошка обитала неподалёку, то она не могла не наведываться на кухню. Если не днём, то должна была крутиться поблизости когда темнело, в надежде воспользоваться неплотно прикрытой дверью, чтобы стянуть позабытый кусок.

Получалось, что я гоняюсь за кошачьим умертвием, не иначе. Я бы нашла всё это забавным и, может, даже посмеялась, если бы не продолжавшее нарастать беспокойство.

Я смотрела на Филиппа. Он пытался держаться стойко, но я видела, что несчастный случай никак не желал стираться из его памяти. Мысль о том, чтобы сжечь лишнее воспоминание уже посещала меня не раз. Похоже, я серьёзно хотела предложить ему такой выход.

Пока я медлила, давая ему время прийти в себя без моей помощи. Слишком свежа была рана и я остерегалась бередить её неосторожным словом, не зная, как воспримет это предложение моё совершенство.

Мы говорили о заданиях и экзаменах. О всяких неважностях. Почти всегда держались за руки, оба испытывая острую потребность в близости. За обеденным столом вели себя тише, чем обычно. Если друзья и заметили перемену, то в душу сапогом не лезли.

Григория я попросила ослабить натиск с учёбой, сославшись на то, что неважно себя чувствую.

Я продолжала наведываться в парк. Чаще простаивала по половине ночи в густых тенях, надеясь, что кошка всё же объявится сама.

В очередную не увенчавшуюся успехом вылазку я заметила, что одна из лавочек занята. Присмотрелась и поняла, что отлично знаю эти скромно опущенные плечи и идеальный наклон головы.

— Филипп, — оказалась я рядом в мгновенье ока.

Он сидел откинувшись назад и опустив подбородок в мех подбитого плаща, видимо, ожидая меня. Слабо улыбнулся на оклик — я заметила, как дрогнули его губы в густой синеве.

— Гуляешь? — прозвучало с болезненной иронией.

Что мне было ответить? Он давно понял, что новоявленная нечисть это я.

— Марта, оставь это прошу, — произнёс он, вложив в голос чувство.