Руны законов Сварога

— Ставр, — теперь к Святославу подошёл уже Суроженин. — Ты сможешь подсобить с упырями.

Святослав ответил не сразу.

— Да, быть может... — наконец уронил он, а затем уже тише добавил, чуть опустив взгляд. — Но плата будет высока.

— Для кого? — с подозрением спросил богатырь с кучерявой шевелюрой и полосками шрамов возле левого глаза.

— Уж не для вас — немного пренебрежительно глухим голосом ответил Ставр.

Я уже услышала в словах того, кто оказался сыном Вия, смирение и горечь.

Упыри приближались.

Но только огонь с жар— смолой тронул деревянные балюстрады и столбы мостов, как со стороны упырей вдруг поднялся яростный снежный буран. Плотной стеной снега он накрыл мосты и за несколько секунд потушил непокорное пламя. А упыри были уже совсем недалеко.

— Сделай хоть что-то, чтобы помочь нам! — произнёс Суроженин. — И, клянусь своим мечом и именем отца, на великокняжеском суде я буду за тебя.

Затем богатырь посмотрел на меня, чуть улыбнулся, едва показав краешки зубов, и добавил уже тише и добрее:

— За вас обоих.

Ставр бросил на клятвенника задумчивый взгляд, а я почувствовала расположение Суроженина и, в свою очередь, доверием к словам этого богатыря. Если были на земле, в Яви, люди чьим словам всегда можно было верить и для коих любая ложь есть унижение и позор, то это были только богатыри-клятвенники.

Руна четырнадцатая.

Упыри налетели воющей и ревущей плотной толпой и сразу бросились на мосты. С нашей стороны в них полетели кувшины с жар-смолой и пылающие стрелы, а следом и наши с Окунем заклинания. У меня ломило спину и шумело в голове, иногда в животе появлялась весьма болезненная резь. В целом, у меня ещё были силы, но я ведь вовсе не полностью восстановилась после сражения с упырями-волотами в том лесу… А вот Окунь, кажется, чувствовал себя значительно лучше, что было удивительно.

Один из двух через Иванку мостов всё-таки уже пылал и довольно ясно, но мы не учли упорства упырей и еретника. Безобразные создания грудами своих тел навалились на огонь. Сгорая заживо они собственными телами прокладывали дорогу остальным соплеменникам. Нас было слишком мало, и чувство страха – я чувствовала и замечала это – вгрызалось в душу каждого. Исключением были только Окунь, Святослав и четверо богатырей-клятвенников.