Управленец

— Нужно убираться отсюда, — невозмутимо продолжила брюнетка и отправилась к лошади, не в силах выдерживать на себе этот взгляд.

Сжав на прощанье кисть друга, Горий был вынужден отойти и последовать за женщиной.

Тем временем у конезавода «Чёрная лошадь»

— Завтра приём дорогих гостей в четвёртом амбаре, — проговорив как скороговорку выложил гонец, стоя в кабинете.

— Ты чего, бредишь? — достопочтенный мужчина в богатом костюме заметно побледнел. — Какой ещё приём?

Занервничал господин Эбур потому, что это был вариант зашифрованного послания, что они с Горием совместно разработали на случай чрезвычайных ситуаций.

— Тьфу ты, извините, — поправился гонец. — Приём дорожайших гостей в четвёртом амбаре.

Глаза хозяина фермы сделались ещё больше. Слово «дорожайших» означала высшую степень опасности. Отпустив довольного собой мужика, Эбур достал из нижнего шкафчика заранее приготовленные письма и обратился к помощнику:

— Пошли весточку старшине и поднимай своих ребят.

Вечер, в таверне неподалёку от «Чёрной лошади»

Азалия нервничала. Постоянно поглядывая в окно снятой комнаты, девушка ожидала прибытия подруги. Истребление целого конвоя не может остаться незамеченным, и убийца почему-то переживала за свою напарницу. Ещё нервов добавлял испепеляющий взгляд сидевшего в углу мужчины, что уже больше часа сидел, смотря в одну точку. Этой точкой была шея черноволосой красавицы, которую он хотел свернуть.

— Дай сюда мой список, — грозно сказал Горий, упомянув отнятый после переодеваний в телохранителя кусок бумаги с именами жертв.

— Это ещё зачем?

— Я впишу туда твоё имя.

От удивления женщина обернулась. Убедившись в серьёзности его намерений, судя по взгляду, она сказала:

— Не выйдет. Я же говорила тебе трижды подумать прежде чем писать, потому что изменить список невозможно. Ни вписать, не вычеркнуть имя нельзя.

— Мне плевать, — всё с тем же чудовищным тоном продолжал он. — Дай… мне… список!

— У меня не было выбора, — скорее раздражённо, чем извиняясь оправдывалась Азалия. — Я не могу допустить провала, иначе он…

Брюнетка оборвалась, а Горий стал свидетелем того, что он считал совершенно невозможным. В её глазах начали поблескивать, отражая пламя комнатных свеч, накапливающиеся слёзы.

— Талльм заключил сделку с моим отцом и тот продал ему всю нашу семью.