Спустя пять лет

Это же не письма, в конце концов!

В общем, на день рождения он явился с красивым светильником (плафон для свечи на скорую руку был переделан из изящной вазы) и громоздкой коробкой генератора (портативность пока тоже не входила в достоинства изобретения).

Для человека стороннего – то есть, для большинства присутствующих на празднике, – подарок выглядел в высшей степени нелепо. В чём состоит преимущество предлагаемого источника света перед простой свечой, было неясно, а вот недостаток в виде неудобного генератора – очевиден.

Суть и потенциал изобретения по достоинству оценила лишь королевская семья – поскольку прослушала соответствующую лекцию.

Когда Ней, произнеся короткую речь, вручил основную часть подарка принцессе и включил свечу, – из плафона полился чистый белый свет, совсем не похожий на свечной. Он ярко озарял пространство вокруг и казался каким-то волшебством.

Королева и король-консорт первыми подали остальным пример, зааплодировав. Впечатлённые неожиданно ярким и чистым светом гости присоединились к овациям вполне искренне.

Залитое электрическим светом лицо Леи, казалось, и само светилось выражением чистого восторга, упоения победой и любви. Она смотрела не на лампу в своих руках, а на Нея, и в глазах её читалось восхищение и обожание.

Ней почувствовал себя совершенно, бесконечно счастливым.

Лея встала, аккуратно поставив горящую лампу на столик, чтобы ею мог полюбоваться всякий, потом повернулась к другу.

– Это… прекрасно, Ней, – взволнованно сказала она. – Ты как будто принёс с неба маленькое солнышко!

Захваченная восторгом и ощущением, будто прямо сейчас совершается нечто совершенно волшебное, она машинально взяла его за руку, сжимая её в нежном рукопожатии.

Заулыбавшийся Ней, который в этот момент не видел ничего вокруг, кроме её сияющих ярким счастьем глаз, взял её и за вторую руку тоже – что выглядело уж совершенно неприлично, но осталось незамеченным, потому что все сгрудились вокруг лампы.

– Я хочу назвать её в твою честь, – взволнованно заговорил Ней.

От его слов её затопила волна тепла и радости; она вся подалась к нему…

От поцелуя их удержал неожиданно раздавшийся рядом кашель короля-консорта [2].

В смущении и смятении они отпрянули друг от друга, пряча глаза.

– Господин Дорне, – сухой и строгий голос короля мучительно контрастировал с теми чудесными эмоциями, которые только что уносили их двоих куда-то в другую реальность, – у меня есть к вам разговор.