Секретное счастье

– Много лет назад мы выдали Милену замуж за барона – и неудачно. Очень боюсь, что история повторится с Элли. Конечно, я побеседую с ней…

– Надо не просто беседовать, а…

Андреас не договорил. Раздался деликатный стук в дверь, граф разрешил войти. Створки белоснежной двери распахнулись, в комнату шагнул Генриор – как всегда безупречно аккуратный, подтянутый, прямой. Только волосы его были влажными от дождя, да и то он успел, видно, пригладить их щеткой. И в глазах, под которыми обрисовались темные круги, поселилась усталость.

– Генриор! – обрадованно всплеснул руками граф.

– Да неужели вы?! – язвительно проговорил Андреас, вальяжно развалившись на стуле. – И давно ли вы научились решать ответственные вопросы без согласования с работодателем?

– Добрый вечер! – сухо проговорил Генриор, глядя только на старого графа. Он будто бы и не заметил Андреаса. – Должен попросить прощения за самовольный отъезд. Я, безусловно, виноват. Но, как мне показалось, в тот момент этого требовали обстоятельства.

– Ох, это потом, потом! – отмахнулся граф и от волнения даже встал из-за стола.

– Не тревожьтесь, они дома. Леди Милена сообщила, что не хочет оставлять сестру одну, так что они сейчас вместе.

– Мы хотели бы видеть Элли! – резко заявил Андреас. – Прямо сейчас!

Глава 23. Беседа в ночи

Генриор помедлил. Потом спокойно ответил:

– Если этого пожелает граф Мишель, я ее, разумеется, приглашу. Но стоит ли? Леди Элли очень утомлена и, вероятно, готовится ко сну.

– Андреас, перестань! – нервно воскликнул старый граф. – Какие могут быть разговоры среди ночи! Мне уже хватило. Завтра, всё завтра! Это был чудовищно тяжелый день, я так устал. Всё, сын, добрых снов! Генриор, а ты отправь Рика на место и принеси мне в покои чаю с мятой. Я ухожу отдыхать.

Генриор с достоинством кивнул.

***

В графских покоях тускло светило тяжелое бра в виде старинного бронзового колокола. Теплый свет бросал блики на бледное, измученное, осунувшееся лицо владельца замка.

Граф, облаченный в длинный, до пят, бордовый бархатный халат, полулежал в постели, облокотившись на многочисленные разноцветные подушки. Осторожно придерживая крутобокую прозрачную чашку, он медленно глотал горячий, с лимонной кислинкой, мятный чай, приготовленный Генриором. А сам Генриор, уставший, но по-прежнему прямой, в безупречном костюме с галстуком, сидел неподалеку, облокотившись о столешницу массивного вычурного секретера.