Секретное счастье

Возьмите и скажите, что нам делать.

– Всё-таки вы пытаетесь меня купить… – разочарованно развел руками Иголтон. – Не нужен мне ваш портсигар. Хотя ваше искреннее стремление помочь, по сути, чужим людям меня потрясает.

– Они мне не чужие. Я живу в замке около тридцати лет. Вся их жизнь – на моих глазах. Если погибнет безвинный парень – это беда. Но если с собой что-то сделает маленькая Элли – беда вдвойне... Поймите, я никогда не видел ее такой! У нее сегодня взгляд – как у брата…

– Графа Андреаса? – Иголтон заглянул в бумаги.

– Нет, что вы, другого, мы его называли Берри, он… Впрочем, не о том мы говорим. Давайте что-то решать.

– А вы невероятно настойчивы, – Иголтон снова поменял очки: кинул те, что с оправой, похожей на глаза филина, в ящик стола и с грохотом его захлопнул; нацепил на нос тонкое золоченое пенсне, и вид его стал не таким неприятным, а даже где-то и привлекательным. – Генриор, вы мне понравились – таких преданных людей еще поискать. Но выхода, к сожалению, нет. Правда, есть один момент.

..

– Какой момент? – насторожился Генриор.

– Этот вариант вам не подойдет. За весь период моей работы никто им не воспользовался.

– Я слушаю вас! Не томите.

– Парня могут отпустить, если мать и отец обесчещенной девушки – и, разумеется, она сама – дадут письменное согласие на брак. Никакой свадьбы: только подписи в конторской книге. И всё: девочка живет не во дворце, а в хижине.

– Постойте… Браки дворянок с сельчанами запрещены!

– Нет, при определенных обстоятельствах они возможны, но на моей памяти не случались.

Поверьте, я изучил кодекс вдоль и поперек. Согласно закону, такой брак никогда и ни при каких обстоятельствах не может быть расторгнут – это раз. Даже в случае измен, пьянства или рукоприкладства. Никогда! Далее. Девушка теряет титул, все права и привилегии – два. Она не имеет права наследовать родительское имущество – три. Ее дети будут сельчанами, соответственно, не получат ни образования, ни должности. Это четыре. К тому же такая пара не сможет переехать в город и в целом будет ограничена во многих правах – это пять. Ну? Перечислять дальше или не имеет смысла?

Генриор угрюмо молчал.

– Я уверен, Генриор, что вы думаете: «Да и черт с ним, с этим Деном! Сам виноват, нечего было шастать по лесу с глупой девчонкой!» Верно?

– Так, да не так. Я думаю, что мне придется сложить обязанности переговорщика. Доложу графу.

– И умоете руки. И правильно сделаете.

– Будем думать, как быть дальше.