Секретное счастье

Но ведь что-то надо было говорить!

– Чтобы дать достойную профессию, обязательно бить палкой по рукам? – прищурился Берри.

– Конечно, нет. Мне казалось, таким образом уже нигде не воспитывают. Я и не думал, что здесь так.

– Да. Здесь так, – коротко отозвался Берри.

Они замолчали, глядя на красивые, не облетевшие еще деревья. Берри снова пару раз хрустнул яблоком. Поводил ногами в черных ботинках по желто-коричневой листве, пошуршал, сообщил равнодушно:

– Сегодня, наверно, снова к чему-нибудь придерутся.

Так и будут доставать.

– Ну почему, Берри? – Генриор попытался его обнять, но тот как бы невзначай тряхнул плечами. – Ты умный сильный парень. Сообразительный, любознательный. Учишься хорошо. Ты будешь здесь на хорошем счету.

– Дядя Генри, какой ты наивный! – горько усмехнулся Берри, пряча мокрые ресницы. – Умный, любознательный… Скажешь тоже! Здесь это никому не нужно. Просто надо делать, что велят.

Берри вздохнул и вдруг посмотрел Генриору в глаза – решился, видно, сказать, что давно хотел:

– Послушай, дядя Генри! Хочу честно предупредить тебя, а заодно и родителей.

Я не буду учиться в лицее. Я уйду.

– Как – уйдешь? – Генриор обеспокоенно посмотрел на Берри. – Среди учебного года? – он хотел было добавить, что отец уже выложил за обучение круглую сумму, излишне весомую даже для дворянского бюджета, но промолчал.

– Да, – очень серьезно кивнул Берри. – Мне обязательно надо поскорее уйти. Иначе я кого-нибудь здесь убью.

– Берри!

– Просто поверь, я говорю правду.

Вчера, когда меня лупили по рукам, я запросто мог выдернуть палку и сломать пополам, но сдержался. Но я только первый раз сдержался, потом не буду! В следующий раз я этой же палкой дам тому уроду по голове. Я больше никому не позволю меня унижать, как вчера. Нет. Ни за что. Я уйду… чтобы никого здесь не покалечить.

– Но куда же ты пойдешь в октябре? – тихо проговорил Генриор, и сердце его сжалось. – Сейчас тебя уже не возьмут ни в какую школу, таковы правила.

– Значит, пойду не в школу.

– Постой, но куда же?

– Найду, куда идти. В замок, кстати, тоже не вернусь, – подчеркнул он. – Я понял, что мне там нечего делать.

– Берри, зачем же ты так про Розетту? Это твой дом.

– Дом, где тебя называют незаконным? Посторонним? Приблудой? Что мне там делать, в этом вашем доме? – Берри закусил губу, отвернулся.

– Перестань, Берри, никто тебя так не называет.

– Да? А бабка? А Андреас? Даже отец.