Секретное счастье

Элли отняла от лица руки, посмотрела на графа широко распахнутыми мокрыми глазами. А тот продолжал горячиться. – Элли – не разменная монета! Она еще девочка. Пусть взрослеет, учится. А ты думай не о семейной, а о своей личной чести, Андреас!

– Что?!

– То! Слухи разные ходят. А о Розетте тебе переживать нечего, пусть пишут, что хотят, замок от этого не развалится.

– Но меня… то есть всех нас!.. не пустят теперь ни в один приличный дом! – истерично закричал Андреас. – Это ты понимаешь?!

– Не пустят в приличный? А ты иди в неприличный, – холодно порекомендовала мать.

В бешенстве стукнув кулаком о кулак, Андреас выбежал из столовой – тяжело хлопнула дверь с вычурными узорами – стебельками с бутонами роз.

– Мне всё надоело, – медленно сказал граф, тяжелым взглядом окидывая дочерей и бывшую жену. – Второй день в этом доме творится нечто безумное. Пора это прекращать. Эмилия, отправляй Элли в город. Милена, и ты уезжай, устраивай свою судьбу.

– Устали вы от нас, понимаю, – заметила Эмилия.

Граф посмотрел на нее долго и печально. Сказал просто:

– Детям надо жить своей жизнью. Но если бы ты осталась, я был бы очень рад.

Глава 30. Журнал "Альбатрос"

Конечно, Эмилия не осталась в замке и не стала искать отговорок. Только посмотрела на графа странно, дернула плечом и промолчала. Графу подумалось, что она хотела сказать: «Сейчас не время это обсуждать, всё так сложно, а вот когда-нибудь потом…» Но, может быть, ему это только показалось.

Уже к обеду замок опустел. Милена отправилась в город Кэбвиль вместе с матерью и Элли, решила провести там несколько дней, прежде чем вернуться к мужу. Андреас исчез, ни с кем не попрощавшись: бросил сумку с вещами в модный спортивный автомобиль и укатил в Тисс, где у него была просторная квартира. Считалось, что там он пишет диссертацию о ледяных драконах. Впрочем, все понимали, что в скучном Тиссе он не задержится, – найдет очередную красотку и укатит в горный кемпинг или на взморье.

Граф с тяжелым сердцем бродил по гулким коридорам замка и не мог найти себе места. Снова и снова мысленно он прижимал к сердцу маленькую Элли и с горечью думал, что та на прощание не обвила его шею тонкими руками, не поцеловала в щеку, а просто равнодушно кивнула, и глаза ее были ледяные, пустые, жутковатые. Вот Милена крепко обняла, пообещала, что, как выдастся время, непременно приедет в Розетту с мужем.