Шнурок

Она развернулась и быстрым шагом засеменила прочь в сторону мигающих огней города. Оставив Алекса наедине с рекой, звёздами и тугим узлом тревоги где-то глубоко в груди. Видение со взорванной мэрией всплыло в памяти с пугающей ясностью.

Диана ошибалась. Это не он призрак. Это она была соткана из дыма, боли и огня. И он должен был потушить этот огонь, пока она не сгорела в этом вареве дотла.

Алекс не мог просто отпустить Диану. Её образ, хрупкий и сильный одновременно, прочно засел в его мыслях. Он целыми днями бродил по городу, выискивая её среди прохожих, прокручивая в памяти их короткие разговоры, стараясь разгадать тайну её естества.

Несколько раз он наведывался к заброшенному складу, словно надеясь, что судьба вновь столкнет их в этом месте, пропахшем пылью. Но там царила тишина, нарушаемая лишь скрипом ржавого металла и шелестом сухой травы на пустыре.

Однажды вечером, уткнувшись в свежий номер «Городского вестника», Алекс наткнулся на заметку о предстоящем митинге у здания мэрии. Горожане возмущались тем, что на месте старого склада, который много лет назад чудом уцелел после взрыва, планировалось возвести элитный жилой комплекс.

Алекс решил, что должен быть там. Не для того, чтобы предотвратить катастрофу. Нет, где-то глубоко внутри он понимал, что остановить Диану, если она что-то задумала, не под силу никому. Он просто должен был её увидеть.

Толпа негодовала, скандируя лозунги и размахивая плакатами.

Внезапно его рука коснулась чьей-то руки. Он обернулся. Рядом стояла Диана. На ней были причудливые очки, а синие волосы спрятаны под кепкой. Она выглядела непривычно обыденно, почти незаметно в этой толпе. Почти.

— Ты пришёл, — она слегка улыбнулась краем губ, но в её глазах Алекс не увидел радости.

— Знаешь, я ведь поверила тебе. Поверила, что всё может быть иначе.

Не дожидаясь ответа, Диана протянула ему сложенный вдвое листок бумаги.

— Это тебе. Мой подарок. Чтобы ты знал: ты был прав, веря в любовь.

Прежде чем Алекс успел что-то сказать, она поцеловала его. Быстро, почти бесстрастно. И растворилась в толпе.

Алекс развернул листок. Это было стихотворение. О любви и боли, который может согревать или сжигать дотла. В конце стояла дата. Сегодняшняя.