Эсми в Академии Трёх стихий

И чего все считают, что людей превращают именно в этих земноводных? Кажется, людей проще превратить в обезьян, или свиней. Но не как не в такое, абсолютно другое животное. Более того, настолько милое.

Да, мне нравятся эти миленькие зверюшки с пузырьками на спинках и перепонками на лапках.

Войдя на кухню, я сложила себе верхний блин треугольником и принялась его жевать, периодами погружая прямо в сахарницу.

– Эсми, теперь ты мне расскажешь, что произошло? – наверно, мама в самом деле не успокоится, пока не докопается до истины.

– Нет больше никакого Лёшки, – пробурчала я и полезла в холодильник, чтоб достать сметану. – Был, и не стало. Для меня. Всё кончено.

– Может, ещё помиритесь? – мама перевернула блин и обернулась ко мне лицом. – Ссоры – это нормально. Главное, уметь прощать.

– Прощать здесь нечего, – я села обратно и стала тщательно перемешивать сметану с сахаром в блюдце. – Я его застала за приятным общением с синтетической красавицей в его комнате.

– Да как он посмел? – мама от таких новостей чуть не уронила блин мимо сковородки, когда его переворачивала.

– Больше не буду любить того, кто любит пиццу, – фыркнула я. – Более того, мне-то пицца не нравится.

– Когда встретишь того самого, тебе будет все равно, любит он её, или нет, – мама поставила передо мной стопку блинчиков и села рядом. – Главное, чтоб он любил и ценил тебя. А пиццу его тебе есть будет не обязательно.

Я усмехнулась, представив, как неведомо кого закармливаю пиццей, пока бедняга не взрывается.

С мамой мы проболтали до глубокой ночи. После чего быстро отмыли посуду, проветрили всю квартиру и разошлись по своим комнатам.

Мне казалось, я сегодня не усну. Но стоило умоститься поудобнее, как сон одолел меня.

В эту ночь мне снилась академия. Сокурсники, с которыми мы подружилась и тот самый профессор с белыми волосами и грустным взглядом.

Во сне он подошел ко мне совсем близко, и молча смотрел на меня.

Как бы я не побуждала его к разговору, он продолжал молчать и смотреть на меня так, словно просил о помощи.

Проснувшись, я ещё долго глядела в потолок и вспоминала его глаза. Такие синие и глубокие, словно океан.

И почему другие учителя с ним не общаются? Может, он провинился в чём-то? Или поругался? Хотя, по его внешности не скажешь, что он особо конфликтный.

Так и не придумав разумного объяснения, я отправилась на кухню, чтоб набрать бутербродов.