Избранная тьмой, или Морок моего сердца

— На твоем месте, Мияна, я бы перестала заниматься глупостями и задумалась о том, что, отвергая всех приличных женихов в округе, в итоге останешься старой девой, — округлила глаза сестра. Видимо, в ее картине мироздания худшей участи было и не представить.

— Выходит, так тому и быть.

— Неужели ты до сих пор любишь его? — поморщилась Злата, а я опустила взгляд на кольцо, скрытое перчаткой. О нем знала только я, это была моя маленькая тайна.

— Замолчи, — прошипела в ответ, слишком сильно дернув лист смородины и оборвав его.

— Лесьяр, сын госпожи Леи, насколько я знаю, не против сделать тебе предложение, — как ни в чем не бывало, продолжала Злата. — Его сестра шепнула мне, не далее как на прошлой неделе, что…

— Уже делал, — перебила я, поморщившись при одном воспоминании о вызывающем поведении Лесьяра. Но хотя бы Злата перестала говорить то, о чем я слышать из ее уст не желала.

— О-о-о! — удивилась сестра. — И ты…

— Отказала, конечно же.

— Не верю!

— Уж поверь.

Поняв, что я и впрямь не шучу, Злата растерялась:

— Как ты могла?! Столь почтенное семейство! Да и сам Лесьяр красавец, каких поискать!

— Может, и красавец, да только какой в этом прок, если нутро гнилое.

Лесьяр заявил, что к выбору супруги нужно подходить, как к приобретению хорошей кобылы. Отдашь предпочтение той, что неправильно сложена — прогадаешь. — Я невольно скривилась, припоминая тот разговор. — О да, Лесьяр долго рассуждал о длине ног и красоте зубов. В его представлении я, видимо, произвожу впечатление достойной вложения средств кобылы.

— Не понимаю, — покачала головой Злата.

— Лесьяр объяснил, что супруга обязана будет подарить ему исключительно сыновей, продолжателей его славного рода. Дочери, как он выразился, почета семье не принесут. К тому же Лесьяр предупредил, что не потерпит никаких иных занятий своей жены, кроме воспитания детей и исполнения прихотей своего супруга. Это, по его словам, первостепенный долг любой девицы перед богами.

Злата моргнула. Раз, другой, третий.

— И-и-и?

Я пожала плечами, устремив взгляд на лист смородины, по которому неторопливо полз блестящий жучок. Как и ожидалось, Злата не поняла моей печали.

— Может быть, для кого-то этого и достаточно, но не для меня. Я хочу заниматься целительством, помогать людям, хочу открыть свою лечебницу. Настоящую.

Я знала, что за этим последует ссора. Сколько их было с тех пор, как я объявила о своем желании в присутствии мачехи и сестры, — не счесть.