Избранная тьмой, или Морок моего сердца

Осушив чашку в несколько глотков, вернулась к себе и устроилась под одеялом. Будто только того и поджидая, дом наполнился шорохами, а по стенам начали скользить туманные тени. Мстилось, что за окнами дома кто-то бродит, мучимый бессонницей, от которой страдала и я.

Чтобы успокоиться и ожидая, пока подействует настой, я гладила колечко на пальце, его выпуклый прохладный бок был почти родным, хотя и дарил не только радостные, но и печальные воспоминания. Вскоре мысли начали путаться, и под сомкнутыми веками засновали неясные образы.

— Мияна. — Услышав собственное имя, произнесенное густым, тягучим голосом, я приоткрыла глаза. В углу спальни ясно увидела очертания высокой мужской фигуры.

— Сиян? — прошептала хрипло и с надеждой, стремительно поднимаясь с постели.

Темная фигура вышла из тени, и я узнала незнакомца из трактира. Только увидев его в густой дымке, оседавшей у высоких лаковых сапог, поняла, что сплю. Потому-то я и не любила настой из одиннадцати трав — слишком сложен состав и чересчур непредсказуемы последствия.

Такое уже бывало — два года назад, когда я получила роковое письмо, перечеркнувшее мои мечты на счастье. Тогда ясно и в мельчайших подробностях я видела себя идущей под венец с Сияном, а проснувшись, поняла, что ничего этого не было на самом деле.

По этой причине сейчас мне и не было страшно. Никто не мог проникнуть в дом. Дверь в спальню надежно заперта на крепкий засов — мера, при которой я могла позволить себе снимать перчатки на ночь, — так же, как и окно, на которое я бросила взгляд.

Незнакомцу неоткуда здесь появиться. А значит, это сон. Морок, навеянный силами одиннадцати трав.

Перед глазами расплывалась дымка, комната словно покачивалась, а воздух сгустился, когда незнакомец неуловимо и неслышно, как ночной туман, сделал ко мне шаг.

— Зачем ты здесь? — сорвался с моих губ шепот. — И почему именно ты? — спросила саму себя.

— Я пришел к тебе, Мия, — просто ответил он, поднимая руку со сверкнувшим на пальце кольцом и проводя пальцами по моей щеке.

Я не отпрянула, хотя наяву закатила бы нахалу хорошую оплеуху. Но сейчас в теле ощущалась легкость, а еще беспричинная радость. Меня развеселила одна лишь мысль о том, в каком ужасе была бы мачеха, узнай, что посреди ночи в моей спальне находится незнакомец, а из одежды на мне лишь сорочка, хоть и свободного кроя, но все же из довольно тонкого полотна.

— Зачем? — повторила, рассматривая смуглое лицо.