Избранная тьмой, или Морок моего сердца

— Уверена, он будет просить моей руки! Светлейший, наконец-то я выйду замуж!

Я улыбнулась, подумав, что лучше бы Видану поторопиться — солнце уже село, и мне хотелось поскорее отправиться в деревню.

— Как думаешь, успеют мне пошить подвенечное платье к Празднику Сбора Урожая? — мерила шагами пол Злата. — Говорят, если венчаться аккурат в этот день, брак будет крепким.

Я лишь пожала плечами в ответ.

Через четверть часа хлопнула входная дверь, а в столовую заглянула служанка.

— Госпожа Мияна, вас желает видеть госпожа Эрисса, — испуганно выдохнула она.

Я переглянулась с удивленной Златой и поспешила в гостиную. Мачеха была одна. На ее всегда бледных щеках пламенели яркие пятна. У меня промелькнула шальная мысль, что она нехорошо себя чувствует, и хочет попросить смешать лекарство.

Едва завидев меня, мачеха приблизилась и, не успела я опомниться, как звонкая пощечина обожгла мою кожу. Я ахнула от неожиданности, прижав ладонь к щеке. Даже сквозь перчатку чувствовался жар.

— Дрянь! — прошипела мачеха, сверкнув сталью глаз. — Как ты могла!

— Я… я не понимаю… — Саму себя я ненавидела в этот миг за растерянный тон, но я и правда не понимала, чем заслужила подобное. Мачеха никогда ко мне не прикасалась. Холодное безразличие — так можно было охарактеризовать отношение ко мне госпожи Эриссы с того самого дня, как она появилась в доме. А время, проведенное мной на учебе, отдалило нас еще сильнее.

— Подумать только! Прямо под этой самой крышей! Втайне от меня и за спиной у Златы! Какое бесстыдство! Нет, Светлейший, я этого не вынесу! — Мачеха металась по гостиной, и я всерьез начала опасаться, как бы она не уронила один из высоких подсвечников и не устроила пожар.

— А он здесь при чем?

— Не притворяйся, что не понимаешь! Ты же знала — Злата собирается за Видана замуж! Она не раз об этом говорила, но родственные чувства для тебя — пустой звук! Неблагодарная девчонка!

— Прекратите голосить и объясните же, наконец, что происходит! — вспылила я.

Поток непонятных обвинений прервался, и мачеха замерла. Прищурившись, смерила меня ненавидящим взглядом.

— Так тебе объяснить? — протянула ехидно. — Ты и правда ни о чем не подозреваешь?

— Не имею ни малейшего представления, чем могла заслужить подобное отношение!

— Видан просил руки. Но не Златы. А твоей.

— Моей?.. — растерялась я.