Книга желаний

Я едва сдерживалась от того, чтобы не отправиться обратно, чтобы порвать рисунок на мелкие клочки и больше никогда сюда не возвращаться.

— Между прочим, та, кого ты так яростно ненавидишь, прекрасно живёт и здравствует в моём мире, изображая из себя знаменитую писательницу. И чтобы сказать тебе об этом, я всю ночь провела, рисуя твой портрет. А ты не можешь даже нормально меня выслушать и поверить!

В глазах стояли слёзы, и я была на грани настоящего срыва. Не знаю, что удержало меня. Наверное, выражение его глаз.

— Какие рисунки? — спросил он, ставя бокал на стол и медленно поднимаясь из-за стола. Но мне уже было всё равно, что именно он собирается делать.

— Прочитав книгу о тебе, я нарисовала твой портрет. В ту же ночь. Тогда же мы и встретились в первый раз.

Я смутилась, вытирая слёзы и опустив взгляд. Лагрис подошёл совсем близко ко мне, и я чувствовала, как шевелятся волоски у меня на макушке от его тёплого дыхания.

— И ты всегда так ведёшь себя с незнакомыми мужчинами?

— Нет. Я не сразу поняла, что всё происходящее реально.

Он приподнял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Почему я, а не Диллэм?

— Ты единственный, кто казался мне по-настоящему значимым и настоящим героем романа. И это заворожило меня.

Он скривил губы в странной усмешке, от которой мне стало не по себе.

— Марьэн. Кажется, тебя так зовут?

— Да, почти. Ты мне веришь?

— Верю. Только это ничего не изменит. Я — не герой. И возможно, заслужил своё наказание. С каждым прочтением, проживать маленькую жизнь.

— Никто не заслуживает такой участи!

— И почему люди такие эмоциональные и непоследовательные? У тебя опять глаза на мокром месте, Марина. И всё из-за кого? Ты даже не знаешь всей правды обо мне. Для тебя я просто книжный герой, по какой-то причуде богов оказавшийся реальным. Более того, я уже показал себя не в лучшем свете, а ты всё равно стоишь на своём.

Он рассматривал меня со смесью сочувствия и неподдельного интереса, будто я действительно была какой-то диковинкой для него.

— Не пытайся выглядеть хуже, чем ты есть.

— Уходи и больше никогда не возвращайся, — он отпустил меня и сделал шаг назад.

Плечи поникли сами собой. Кто я ему? Как могу заставить бороться, если он не хочет. Невозможный мужчина. С такими претензиями налетел на меня, когда принял за Ноххэт, а теперь пошёл на попятную. И это меня он обвиняет в непоследовательности.

Повинуясь внезапному наитию, я обошла его и села за стол.