Книга желаний

Небо за окном уже начинало сереть, а я почти не обращала внимания ни на это, ни на усталость, пытаясь разгадать причину по которой раз за разом я терплю неудачу.

Лагрис Итдин.

Я невольно вспомнила, какие сильные эмоции он вызывал после прочтения книги, и какие противоречия поселились у меня внутри, после наших встреч. Его реальность. Его руки и губы, способные заставить испытывать как боль, так и наслаждение. Эти жестокие тёмные глаза, в последний раз выглядящие такими растерянными.

Рука снова обрела прежнюю лёгкость и заскользила над белым листом, оставляя идеальные штрихи, составляющие любимый образ.

В книге была такая неоднозначная сцена, которая описывалась через некоторое время после первого бала. Лагрис, запершийся в своём кабинете с бутылкой вина. Тогда он пытался понять, кто именно угрожает Анелис, а как по мне, просто хотел забыться и отдохнуть от всех.

Рисунок получился идеальным, и я сама невольно залюбовалась им.

Нетрудно догадаться, к чему это привело.

Хотя, нет… того, что случилось дальше, не могла предугадать даже я.

Свалившись к Лагрису прямо на колени, я встретилась с изумлёнными и до крайности возмущёнными чёрными глазами.

— Что ты творишь, женщина?! — раздражённо рыкнул он.

Надо же, новая реакция. Он не назвал меня Ноххэт! Теперь оставалось приложить все усилия, чтобы он не прибил меня, пока я не объяснюсь.

— Прости, просто так получилось. Я уже почти потеряла всякую надежду, что вообще тебя когда-нибудь увижу. А дома меня почти записали в сумасшедшие… — я попыталась встать, понимая всю двусмысленность ситуации, но мне не дали.

Лагрис удержал меня и смерил задумчивым взглядом.

— Знаешь, а так тебе больше идёт.

Ну да, я уже успела снять платье и переоделась в длинную рубашку, в которой иногда спала. И о своём внешнем виде я напрочь забыла, когда села за рисунки. Видно так повлиял разговор с родителями и сестрой.

— И румянец у тебя совсем как настоящий. Пожалуй, в этом амплуа ты мне нравишься больше, Ноххэт.

Началось…

— Я. Не. Ноххэт, — я умудрилась вырваться и вскочить на ноги. — И если ты не прекратишь настаивать на обратном, то я больше никогда сюда не вернусь!

— Ага. Сделай милость, — фыркнул этот невыносимый мужчина, подливая себе в бокал вина из тёмной высокой бутылки, чтобы с издёвкой отсалютовать.