Пароль "Любовь"

Белоснежная блузка с камеей под глухим воротом, длинная узкая юбка до лодыжек, удобные туфли на невысоком каблуке, седой пучок волос, трость и алая кожаная папка в руках дополняли образ.

— Кархам грыз, — высказал общее мнение Гик.

— Грыз кархам, — подхватил Арт, когда по трапу, торопливо стуча каблуками, спустился первый помощник капитана.

— Мэм! – офицер сиял улыбкой, орденами «парадки» и букетом драгоценных белоснежных аргусов. – Рад приветствовать вас на борту «Черной звезды»! Капитан приносит Вам свои извинения, он занят предполетной подготовкой, но непременно увидится с вами за обедом.

Дама строго взглянула сквозь него на корабль и покачала головой:

— Джимми, — с ласковой кровожадностью сказала она, — ты уверен, что твое место здесь? Проводить меня до каюты могут и эти мальчики, — старуха махнула рукой в сторону десантников. — А ты должен срочно заняться калибровкой третьего маршевого, я отсюда вижу, что сопло обгорело неровно.

Первый помощник нервно сглотнул, оглянулся на двигатель и взмахом руки подозвал десантников:

— Кто старший по званию?

— Я, — вперед шагнул старший сержант Корас.

— Старший сержант, поручаю Вам и вашим людям проводить леди Яанн в первую гостевую каюту капитанского крыла. Прихватите багаж. Отвечать на вопросы, выполнять все требования. Отвечаете головой!

Сержант отдал честь, а когда помкапитана сунул цветы адъютанту и убежал по трапу, неловко развернулся к старушке:

— Мэм, вы позволите?

— Не торопись, мальчик, — отмахнулась вредная бабка, — пусть эти двое (она кивнула в сторону…) заберут мой багаж и отнесут в каюту, а ты покажешь мне корабль.

Прежде, чем эта лоханка оторвется от земли, я хочу быть уверена, что все работает, как надо.

Мужчина молча кивнул, спокойно глядя на пассажирку. Его удивило, что эта старая женщина никак не прореагировала на его внешность, и это почему-то цепляло. Когда-то давно в бою старший сержант Корас получил ранение, из-за которого от лица остался спекшийся блин.

Хирурги восстановили кожный покров, мышцы, сделав черты лица абсолютно гармоничными и прекрасными, но не сумели вернуть чувствительность и подвижность. Холодная маска спокойствия навсегда застыла на его лице, только глаза жили своей жизнью, выражая чувства, которые испытывал этот молодой еще мужчина.

После возвращения из госпиталя прозвище «Ангел» прилипло к нему намертво.