Надежда инженера Гранта

К удивлению, дом встретил его темнотой, а после включения света, и пустотой. Ни жены, ни дочери, на столе записка, написанная неровным почерком Герды.

Грант смутно помнил, как вчитывался в скачущие перед глазами строчки. Пытался осознать их смысл, но нарастающая, свербящая головная боль не давала сосредоточиться. Она привычно вгрызалась в глаза, долбила усердным дятлом в виски. Элайджа знал: надо переждать пару минут, и первый приступ ослабнет. Но для этого необходимо приложить усилия, чтобы расслабиться и размеренно дышать.

А у него не получалось. Преодолевая невесть откуда взявшуюся противную тошноту, он поднялся на второй этаж, в комнату жены. Полюбовался на картину спешных сборов. В детскую вроде бы тоже заходил. Всё остальное отложилось в памяти мешаниной образов: вечерние заснеженные улицы, какие-то люди, ржание лошадей, собаки. Да, собаки тоже были. Лаяли.

В управе первый попавшийся на глаза жандарм вначале попытался отбиться от вцепившегося в него Гранта, но всё же выслушал его рассказ, о чём-то спросил, что-то говорил, но Элайджа едва различал чужой голос через шум в ушах.

Поэтому, не добившись от инженера ничего внятного, жандарм отвёл его в эту комнату и сбежал за урядником.

Ощущение утекающего драгоценного времени не давало Гранту спокойно ждать. Он пару раз порывался выйти и даже выглянул в безлюдный коридор, но побоялся разминуться с обещанным главой. К этому времени у него в голове немного прояснилось, боль откатилась к привычному, вполне терпимому уровню. К тому же колченогий стул, на который он с размаху уселся, помог обрести потерянное душевное равновесие.

Немало этому поспособствовало и собственное отражение в окне.

Из узорной рамы на него взирало взъерошенное нечто, с диким оскалом, горящими глазами и торчащими в разные стороны вихрами мокрых волос. Только строгий костюм-тройка с рубашкой делал его отдалённо похожим на человека. Но, если бы не он, то Грант (в его нынешнем состоянии) вполне мог послужить учебным пособием на лекции «Дикие нравы туземных жителей Арнавары [1].

Правда и вымыслы об их звериной ипостаси».

Легенда о способности арнаварцев к оборотничеству давно была развеяна учёными, которые нашли заумное объяснение и для вспыхивающей огнём радужки, обосновав связью с эмоциональным состоянием, и для непривычно удлинённых, на манер звериных, верхних клыков. Но предрассудки, прочно пустившие корни в человеческие умы, были неискоренимы, и юный Элайджа в полной мере познал на себе их силу.