Мелодия из семи нот

Терпи», — напоминала Изабо себе, когда очередное послание оказывалось от соседей, торговцев — от кого угодно, но не от Алистера.

Две недели она пыталась быть сильной. Настолько сильной, чтобы пережить потерю самого дорогого человека. Единственного, кого она любила. На четырнадцатый день стало невыносимо.

Всю ночь она проворочалась в кровати, вспоминая, какие щемящие, детские, бесконтрольные восторг и счастье она испытывала, когда ощущала, что тоже любима. Что в этом гребаном мире есть хоть кто-то, кому она действительно дорога, кто готов подставить плечо и крепко держать за руку, когда они будут идти по краю.

Она могла вспомнить каждый вечер, проведенный с Алистером не потому, что их было так мало, а потому что они настолько сильно врезались в память, что забыть их было невозможно.

— Я была не права, — призналась Изабо сама себе, опуская ноги на холодный пол. Она не могла дальше сидеть в башне и убеждать себя в том, что все закончено. Ничего не закончено. Точка, которую она так решительно поставила в их отношениях, обернулась предательским многоточием.

Ей хватило пары часов на то, чтобы собраться, раздать поручения доверенным лицам, оседлать Форель, объяснить сенешалю, что у нее появились важные дела в столице, вытерпеть пристальный взгляд его мудрых глаз, выслушать с десяток просьб о том, что нужно купить или заказать в Денериме и выехать за ворота.

Обычно путь до столицы был пыткой. Изабо, как только выезжала из крепости, начинала представлять все ужасы большого города, вспоминать, как пугает ее толпа, как устает она в гаме и шуме, как в таверне не удается побыть наедине с собственными мыслями.

В этот раз она чувствовала, как за спиной у нее вырастают крылья, кончики пальцев начинало щипать так, словно где-то рядом проходила лириумная жила, хотя дорога была изъезжена сотни раз и ничего такого под ней и быть не могло. С каждым часом, что она находилась в дороге, на душе становилось легче.

— Я просто скажу, что была неправа.

Скажу, что люблю его, что понимаю, как ему тяжело, но и мне не проще. Это несложно — осознать свою ошибку. Правда, гораздо сложнее признаться в ней. Но я справлюсь. Я же сказала, что я сильная, да, Форель?

Кобыла заржала в ответ. Изабо чуть задела пятками ее бока, надеясь добраться до Денерима как можно скорее.

В памяти всплыли те его слова, о том, что он хотел бы не быть королем, хотел бы, чтобы она не была командором.