Мелодия из семи нот

— А что потом? Мне все равно придется делить тебя с другой женщиной. Знаешь, что? Я так не хочу. Давай просто разойдемся? Ты заведешь себе принцессу, родившуюся с золотыми ложками во рту и обеих руках, а я буду дальше нести службу, как и положено. С честью приму милость вашего Величества.

Она выругалась и, откинув одеяло, встала на ноги. В комнате за ночь выстыло, но это только взбодрило Изабо и придало решимости.

— Я уезжаю. Прямо сейчас, — бросила она через плечо, натягивая рубаху и штаны. — Думаю тебе, ваше Величество, не стоит мне больше писать.

Сердце готово было вот-вот пробить грудную клетку, а слезы жгли глаза, но она держалась. Из последних сил.

Не сказав больше ни слова, она собрала вещи и вышла на воздух. Алистер вышел следом. В одних брюках, с гусиной кожей и взъерошенными волосами, он выглядел совсем запутавшимся. Настолько измотанным, что Изабо на момент позволила себе подумать, что лучше было бы остаться и провести вместе оставшиеся пару дней, но в голове тут же эхом прозвучало:

— Видел уже трех или четырех потенциальных невест… Я все еще в раздумьях.

«Он в раздумьях? А я тогда в чем? В мучениях? Нет, пора поставить последнюю точку, вместо той запятой, что мы так старательно выводили эти годы. Только в сказках принцессами становятся кто угодно: нищенки, маги, лягушки… В жизни так не бывает. Если ты родился в нужной семье, то тебе ничего не светит, как ни старайся».

— Изабо, послушай… — Она была уже в седле, когда Алистер окрикнул ее.

— Мы уже, кажется, все обсудили.

На прощанье она махнула ему рукой и, пришпорив кобылу, поспешила убраться подальше. Пока не передумала.

В Амарантайн она вернулась практически раздавленной. Думать обо всем случившемся было больно, а не думать — не получалось. Как бы она ни пыталась сосредоточиться на делах, в памяти все равно возникал виноватый взгляд глубоких карих глаз, который она видела, когда уезжала.

Две недели она отчаянно сопротивлялась собственным слабостям. Почти не спала, пропадала сутками на тренировочной площадке, изнуряя себя до потери сознания. С трудом доползала до кровати, падала на нее и, кажется, каждый день умирала. Чтобы с утра восстать из мертвых и снова пытаться не выжить из ума.

Каждое письмо, которое приходило в крепость, она встречала с надеждой.

«Идиотка. Он тебе не напишет. Ты сама расставила точки. Сама.