Шум слепых

Со злой усмешкой писала её, принимая на себя кару за богохульство, но как иначе ещё выразить моё состояние, если молиться ещё бесполезно, выглядит лицемерно, а преклоняться перед тем, кто отправил сюда, пускай и с великим, даже если так, предназначением, не хотелось? Пусть увидят высшие настоящую искренностью чувств человека, что сидел рядом с низвергнутым ангелом, верил больше в Ад, чем в прощение и освобождение от мучений.

- Славься, Мария, ты бога зачала!

Славься, Мария, ты бога родила,

краса ненаглядная, светла и чиста.

Славься, Мария, ты пример для нас,

не для всех твоя покорность цвела.

Моё отчаяние – не в грации твоей пример.

Мой зов – попытка не спастись.

До сих пор не верю я тебе,

не подгибаю белых истерзанных колен.

Славься, Мария, ты бога родила,

Что запер нас на этом свете.

Я, блуждая бедуином, смотрю вперёд,

Как Моисей в пустыне, но абсолютно одинок.

И даже маны с неба не прибудет.

Ни сорок лет, ни сорок дней –

и времени отсчёта в этом месте нет.

Славься, Мария, ты бога зачать смогла, но

слёзы девичьи не в силах утереть.

Славься, Мария, пусть любят дальше и тебя,

но надо мной уже давно коршуны летают

и выстлана дорога в Ад.

Если бы ангел смог расшифровать этот текст, получилось бы понять секрет, вложенный в стихи? Смешно, глухой ангел лишь с интересом смотрел на меня поющую, проклинал уши и корил за неспособность читать мысли, ведь по ментальным связям было ясно, что со мной что-то происходило, весьма нерадостное.

Взволнованный. Задышал. Напрягся.

Губы растянулись в странную ухмылку. Интуиция говорила, что мне не поздоровится на такое заявление. От надвигающегося ужаса не скрыться, извергающее страх сердце не унять – моя голова лежала на руке ангела, так как не могла дотянуться до его плеч. Хотел дёрнуться. Отшатнуться. Ошпаренным застыл, ощутив капание слёз на камни. Даже не лежала, слегка прикасалась макушкой к плечу, вжималась, чтобы смешать ауры и не даться в обиду страшным снам.

Мужчина, как все мужчины ненавидящий без причины женские слёзы, не признающий, что женщины более чувствительны и ранимы, состроил неприятную гримасу. Ему, не смотря на связь, было в невдомёк моё состояние, считал лукавством. Откинул бы, бросил, если бы имел зрение или слух, а так проверить не мог! И был сокрушён этим. Даже бы если сказала, если бы слышал, о своём сне, рассказала – мог бы с лёгкостью рассмеяться в лицо и не придать этому значение.