Госпожа судьба: в погоне за вервольфом

Значит, чаепитие, к которому меня приглашали присоединиться, проходило тут?

– Прошу, не ври мне снова, Аруна! – угрожающе процедил он.

– А то что? Убьете меня, господин Кедрик?

Он явно пытался смутить меня своим обвинительным напором и, оказавшись в отчаянном положении, я сделала то единственное, что умела хорошо – напала в ответ.

– Что за глупости? – на лице оборотня мелькнуло удивление, но он быстро с ним справился. Скрыл его за приветливой и светлой улыбкой, которую я не заслужила. – Кажется, за время моего отсутствия твои шутки стали еще острее.

Я хмыкнула, не удостоив его странный комментарий ответом.

– Давай попробуем сначала. Что ты искала в комнате Адди?

Так вот как он называл Адриану?

Это обращение так мне понравилось, что я решила его запомнить. Очень уж оно подходило к колючему и своенравному ребенку, которого я успела заподозрить в самом страшном... И оправдать где-то глубоко в душе.

– Обещаю, что никому не скажу, – продолжил он.

Отголосок чувства настоящей Аруны и особая интонация, промелькнувшая в голосе Кедрика, заставили меня довериться:

– Я забирала свою вещь. Адди взяла ее без спроса, а я всего лишь хотела вернуть.

– И что же это?

Оборотень лениво поднялся, по-кошачьи грациозно преодолел расстояние между нами и сел на подлокотник моего кресла.

Я с трудом сглотнула комок, камнем ставший в горле.

И зачем только люди придумывали изощренные орудия пыток, если заставить человека говорить можно куда более приятными и эффективными способами? Скажем, близостью молодого красивого мужчины…

Предчувствуя, что он не отстанет, пока не получит всех ответов, я попросила:

– Закрой глаза.

– Зачем?

– Просто закрой, боги!

Он на секунду остановил на мне внимательный взгляд, а потом неохотно выполнил просьбу.

Я достала листы и протянула их оборотню.

– Можешь открывать.

Кер открыл глаза и, к моему изумлению, сразу узнал листы.

– Фрагмент твоего дневника? Серьезно?

Сказанное ударило меня до дых. На секунду я будто забыла, как дышать.

– Ты его читал?

– Нет, но видел давным-давно, – торопливо открестился он. – Ты ведь сама мне показывала в тот вечер в пансионе, помнишь?

Разумеется, я ничего не помнила. Ни про дневник, ни про пансион, чем бы он ни был.

– У меня проблемы с памятью после падения с лошади.

– Неужели хватило подобной мелочи? – спросил он с явным сомнением в голосе.