Иномир и Мила

— Спасла, — улыбнулся Иномир, но вдруг насторожился и схватился за рукоять меча.

— Что-то не так? — испугалась Мила.

Вдруг и она почувствовала неладное. Холодок пробежался по спине. Белогрив резко дернул ногой и проснулся с громким вздохом. Из его ноздрей и рта вышла черная пыль. Она осела на землю, а затем стала собираться в одну большую тучу. Мила в ужасе отшатнулась, Иномир достал меч, но тень всего лишь на миг зависла над ними, а затем развеялась в ночном небе. Наступила мертвая тишина, но ненадолго — вдруг Белогрив громко заржал, и Иномир ринулся к нему.

— Живой, дружище! — Он радостно потрепал коня по загривку. — Это тебя Милослава спасла.

Но Мила не на шутку перепугалась, даже не обратила внимания на добрый тон голоса Иномира. Она не могла оторвать взгляд от леса, где исчезла черная тень. И так страшно стало, что ее начало трясти — она никак не могла справиться с дрожью.

— Подожди. — Иномир поднялся, подошел к своим котомкам, что-то оттуда достал, а когда вернулся, развернул плотный шерстяной плащ, который накинул ей на плечи.

Мила медленно кивнула, не верила своим глазам: мало того, что Иномир говорил с мягкой улыбкой, так еще и шутил. А раньше от него и лишнего слова было не дождаться. Смахнув наваждение, она вновь вернула свой взгляд на Белогрива и внимательно его осмотрела: вены на шее сдулись, черный налет у рта пропал, а дыхание вновь стало глубоким и ровным.

— Вот же любитель женской ласки, — похлопал его по морде Иномир и широко зевнул.

— Знаешь, я все же больше тебя поспала у разбойников, — улыбнулась Мила. — Давай ты сейчас отдохнешь, а я за вами посмотрю. Если почувствую что-то недоброе, обещаю: сразу разбужу.

— Ты права. — Иномир устало протер глаза. — Все же я еще в лагере пил ту странную медовуху. И сдается мне, что она была дрянным пивом разбавлена.

Медленно, под монотонные песни птиц, наступили рассветные сумерки. В воздухе повеяло утренней прохладой, заморосил мелкий дождь. Мила посильнее укуталась в плащ и невольно посмотрела на Иномира, ловя себя на мысли, каким он все же был симпатичным.