Опаленные души. Часть третья: Алый огонь

– И благодаря этому же контролю, представители рода Блэкфайер не позволяют чужой энергии влиять на их ядро. Иначе говоря, на Блэкфайера эта техника не подействует, – гордо заявил дворецкий.

– Аааааа, – хором протянули Кэтрин и Зак. – Это все объясняет, – так же хором заключили они.

На их лицах отразилось непередаваемое облегчение.

– Значит босс не жуткая демонская хрень, а просто до жути сильный аристократ с необъятными запасами пламени и нечеловечески агрессивным огнем, – закивал Свенсон, после чего запнулся. – Подожди, он все еще жуткая демонская хрень – пробормотал бастард.

– Да, мило с его стороны выпускать эту «я сожру тебя» штуку, чтобы предупредить окружающих, – задумчиво согласилась Кэтрин.

Габриэль Смит продолжал потерянно стоять посреди дорожки, молча глядя в пространство.

Всю жизнь… он всю жизнь прожил мучительно гадая, что же с ним не так. Тщательно отмеряя каждое свое действие, каждый жест в тщетной надежде выяснить, почему он вызывает у окружающих такой подсознательный ужас. Всю жизнь ему говорили, что он чудовище, монстр, что он не должен был рождаться на этой земле, потому что одно его присутствие пугало людей до панических атак.

Он и сам стал верить, что является каким-то жутким чудовищем. Что с самой его сутью что-то глубоко неправильно, и он сломан с самого рождения.

И теперь… все эти годы… он просто… делал какую-то странную аристократическую штуку? И все?

Бесконечные годы, что он потратил, доказывая себе и всем остальным, что не чудовище. Когда говорил это, когда сделал все, чтобы не стать огненным маньяком.

И теперь продолжал молча стоять и пытаться собрать свой рухнувший мир заново.

– Мистер Смит? – робко донеслось сбоку. – Вы в порядке?

Габриэль медленно моргнул и перевел взгляд на обеспокоенную девушку. Та нерешительно протянула пальцы, будто хотела дотронуться до его руки, но не осмелилась на такой неподобающий жест.

– Я… я не знаю, – тихо сказал мужчина.

Девушка обеспокоенно нахмурилась, после чего мягко взяла его за руку. Габриэль вздрогнул, но не отстранился.

– Как давно… вас боятся? – мягко спросила Рената.

Лицо Смита перекосилось, будто он старался не заплакать. Его губы задрожали, а пальцы слегка сжали руку невесты.

– Всегда. Меня… всегда, – хрипло сказал Габриэль.