Опаленные души. Часть третья: Алый огонь

На этой фразе дворецкого ощутимо передернуло.

– Он все еще существует? – почти жалобно спросила кукла.

– Конечно, – равнодушно ответила девушка. – Это же главный святой праздник двух Вечных. Каждое двадцать первое марта мы все, как один выходим на улицу, берем кроликов и… – начала Рената.

– Они сделали это назло, – мрачно перебил ее дворецкий. – Просто назло.

– Значит это твое оправдание? – иронично выгнула бровь Рената. – А как же великая мудр…

И тут в дверь постучали.

Сначала Рената подумала, что ей послышалось.

Стук раздался снова.

Чендлер недоверчиво повернула голову к лестнице и услышала, как Лотти открывает дверь. До нее донесся тихий звук беседы (значит там и вправду кто-то был?!), после чего девушка услышала как неизвестные шуршат снимаемой одеждой… девушка продолжала заинтриговано молчать, мысленно перебирая всех людей, что могли постучать в их дверь.

Список оказался до слез мал, включая в себя отчаявшихся путников, крайне решительного почтальона или древних монстров Забытой Войны, что как-то разузнали об активности Изабеллы и пришли поприветствовать старого друга.

Рената остановилась на последнем пункте – никто не был так глуп, чтобы блуждать в смоге, а обязанности решительного почтальона уже выполняла Вивьен.

Вскоре послышались тяжелые шаги кого-то, поднимавшегося по лестнице, и Чендлер мысленно приготовилась узреть какое-то чудовище… или Вивьен, что в этот раз решила изменить своим привычкам и войти как нормальным человек.

И примерно на этой мысли неизвестный дошел до двери в гостиную и нерешительно заглянул внутрь.

Рената резко выпрямилась, опустила ноги на пол, разгладила домашнее платье и начала экстренно приводить в порядок прическу. После чего замерла, опустила руки и начала быстро заворачиваться в любимый плед… через секунду девушка откинула плед, подскочила с кресла и начала панически осматривать комнату, выискивая признаки беспорядка.

– Эм… с вами все в порядке? – нерешительно спросил Габриэль Смит, стоявший у входа в гостиную.

Рената замерла и медленно повернулась к обеспокоенным черным глазам. Выглядел мужчина как обычно – его ноги облегали черные брюки, заканчивающиеся черными же туфлями, белая рубашка плотно прилегала к телу и заканчивал этот образ черный жилет.