Опаленные души. Часть третья: Алый огонь

– Так все-таки… что вы делаете здесь так рано утром? – печально спросила Чендлер.

Девушка уже отчаялась когда-нибудь добиться уединения в своем же доме. Казалось бы жить в особняке без четкого адреса, затерянном посреди зловещего смога должно было хватить… но нет. Люди продолжали приходить, чтобы нарушить покой мирной семьи Чендлеров. Благо папа уже поел и поднялся наверх, Элеонора уехала на очередной бал, а Валери доела свою порцию еды и отбыла в Ист Энд (после возвращения брата, девушка часто уходила, дабы наладить его быт в бандитском районе).

Поэтому единственным человеком за столом, помимо Ренаты, была Вивьен Флетчер. Довольная собой полисменша уже сидела в столовой, когда все спустились на завтрак… даже Лотти не поняла, как красноголовая пробралась в укрепленный особняк (к искреннему раздражению обеих кукол). Полисменша отбила тарелку с едой у Валери (хищник в девушке признал превосходство красноволосой и неохотно отдал яичницу) и с тех пор лениво играла с едой, сидя напротив сонной Ренаты.

– А где мне еще быть? Кэт знает где я живу, – просто объяснила женщина.

– О… – осознала Чендлер. – Ну… женить кого-то на другом человеке без его согласия было перебором даже для вас, – пожурила женщину Рената. – К тому же… я не ожидала от вас подобного. Кому как не вам знать, насколько опасен особняк Изабеллы? – серьезно спросила Чендлер.

Рената знала Вивьен уже три с половиной года, поэтому совершенно не ожидала от нее подобного трюка. Подставить свою родную кровь на смертельные битвы с древними чудовищами? Красноволосая полисменша любила хаос, ярость и панику окружающих, но это… это совершенно другое дело.

Вивьен же только криво улыбнулась, после чего как-то задумчиво уставилась на свою яичницу. В этот момент Рената заметила на лице женщины эмоцию, которую никогда не ожидала увидеть у неунывающей полисменши.

Вивьен, молча наблюдающая за растекающимся желтком, выглядела очень и очень усталой.

– Знаешь Ренчик… – внезапно сказала полисменша. – Иногда жизнь бывает весьма сложной штукой.

После чего как-то озлобленно ткнула вилкой в яичницу. Металлические зубцы мерзко скрипнули по фарфору, и полисменша ожесточенно ухмыльнулась. Рената же осталась сидеть, впервые пристально рассматривая лицо своего несменного надсмотрщика.