Опаленные души. Часть третья: Алый огонь

Его глаза немного прояснились, рука сжала хлыст крепче, а потом… на кончиках его пальцев зажегся огонь.

– Разве Кален не был мужчиной с женским ядром, – как-то отстраненно подумала девушка. – Откуда тогда огонь?

Чендлер не знала. Она не могла сказать… в области солнечного сплетения куклы ничего не было. Там, где должно быть ядро, была пустота.

Как у нормальной пустой куклы. Как у чего-то, что не должно двигаться и думать.

Огонь, тем временем, начал питать хлыст. Ранее тусклое ядро стало стремительно наполняться энергией, и Рената услышала:

– Дааааа! Владыка Плети снова в игре! Кого, кого, кого, кого мы должны связать, братан?! Кого мы должны уничтожить?! – весело проорал хлыст.

Рената знала, какие артефакты способны говорить и думать. Раньше, девушка уже слышала эти беззвучные, но полные жизни голоса.

Несомненно, Чендлер смотрела на проклятый артефакт. На единственный тип артефактов, которые девушка никогда не могла увидеть... потому что пыталась смотреть на артефакт.

Чендлер смотрела на проклятый артефакт. Предмет, ставший пристанищем человеческой души.

Рената не могла думать. Ее мысли будто застыли.

Кален медленно опустил руку и в ней возник двуручный меч. В мече тоже было ядро… через секунду, по нему побежали языки пламени.

– Благодарю вас за питание, брат, – прошелестел напитавшийся меч. – Настало время сражаться?

Кален наклонил голову и задумчиво посмотрел наверх.

– По-моему, это нехорошо, – нервно сказала Валери.

– Да ну? Что тебя смутило? Огромный меч у него в руках?! – крикнула Кэтрин. – Мы так и будем стоять, или начнем убираться отсюда?! – заорала она, поворачиваясь к Ренате.

Чендлер все еще не могла нормально думать. В ее груди медленно нарастал непередаваемый, нечеловеческий ужас. А потом… произошло второе, самое ужасающее переживание в жизни девушки, произошедшее за эти проклятые, бесконечные секунды.

Нет, – спокойно сказала Изабелла Блэкфайер.. – Вы останетесь здесь.

Это ощущение было сложно описать. Чем-то это напоминало звук закрывающегося замка, но более окончательный. Чем-то это напоминало звук опускающегося молотка судьи, но более безжалостный. На самом деле, Чендлер вообще ничего не слышала. Она просто внезапно осознала, что красная дверь, ведущая наружу… закрыта.