Опаленные души. Часть третья: Алый огонь

Рената даже могла разглядеть дно и все вещи, что щедро его усеивали. А именно – обломки мебели, похожие на ту, что стоят в столовой внизу, обрезки обоев, треснувшая посуда и… очень, очень много потрепанной немецкой военной формы. Десятки, сотни мундиров, штанов и сапог характерного серого цвета.

А так же щедрый слой болезненно знакомой пыли. Это была не совсем обычная пыль. Она была особого темно-красного цвета, частично смешанного с маленькими белыми вкраплениями. Нигде раньше Рената не видела подобного пепла… нигде, кроме своих снов.

Именно в такую пыль превращались регенераторы, чей срок подошел к концу.

Рената тяжело сглотнула и отвела глаза от ямы. Ее взгляд невольно прошелся по совершенно чистому уровню. Чистый паркет на полу (иногда участки паркета отличались по оттенку. Будто кто-то их заменил), красивые обои (чем ниже они спускались, тем чаще встречались заплаты), перила из алого дерева (иногда, если очень присмотреться, ты видел царапины, покрытые лаком), фигура мужчины, сидящая на перилах в другом конце этажа (он выглядел довольно неряшливо), красивые двери, ведущие в комнаты с мирно лежащими куклами (будто кто-то отнес их туда и аккуратно уложил).

Все выглядело таким…

Чендлер застыла. Ее блуждающий по уровню взгляд обрел невиданную сосредоточенность и вернулся в одно, строго конкретное место.

Мужчина продолжал сидеть на перилах и пристально смотреть на вторженцев своими алыми, беспокояще пристальными глазами. Его длинные красные волосы были серыми от пыли и спутанными колтунами спускались на плечи, кожаная куртка была истерта от времени и вся в дырах, позволяя увидеть пожелтевшую и такую же истертую рубашку.

На одной руке был разрезан рукав, открывая длинную, грубую царапину, а другой рукав еле держался на перетертых нитях. Темные штаны были порваны, а на ногах отсутствовали сапоги. Возможно они развалились от прошедшего с момента создания времени. Фигура выглядела хуже многих бродяг, сидящих у каменных стен Ист Энда. И она была пугающе реальной.

Рената сделала один, очень осторожный шаг назад.

Мужчина не пошевелился. Он вообще не производил впечатления живого существа. Он не двигался, не моргал, не дышал… возможно поэтому его было так сложно заметить.

– Маркус, – умудрилась прохрипеть Рената.

Дворецкий обернулся, после чего проследил за глазами своей хозяйки и замер. Его лицо совершенно потеряло выражение, что всегда происходило, когда Маркус был по-настоящему потрясен. Его кукольные глаза неотрывно смотрели на сидящего мужчину.