Меч валькирии 2

Мороз медленно, но верно все крепче стискивал путников в своих хладных объятиях, пробираясь под кожу и леденя кровь.

Ситуацию немного исправляла Шарлиз: волшебница окутывала спутников незримыми теплыми барьерами, не пропускающими ветер, но длилась такая защита удручающе мало. К тому же, девушка старалась беречь силы, не расходуя их без острой необходимости – кто мог знать, что ждет впереди?

Шарлиз не знала, но готовилась к худшему.

Позади тихо чихнула и сразу же выругалась сквозь зубы Асе. Хульдра была менее чувствительна к холоду, нежели обычные люди, но не упускала ни малейшей возможности посетовать на погоду, тяжелую судьбу и вселенскую несправедливость, не забывая проклинать и похитителя Кристины.

Причем в выражениях Асе не стеснялась абсолютно. Порой она именовала злодея столь грубыми словами, что у Шарлиз, несмотря на холод, горели уши.

Ульв никак не реагировал на бесконечные словоизлияния хульдры, уже попривыкнув к ее скверному характеру. Воину хватало того, что спутницы подают признаки жизни, а значит, можно продолжать путь.

Пеплогривый спешил, прекрасно понимая, как дорого каждое мгновение. Девушки тоже это осознавали, поэтому не жаловались и прикладывали все силы, что не отставать.

Далеко впереди то и дело мелькала Снежинка. Она убегала вперед по ущелью, чтобы осмотреться и потом возвращалась к людям. Детеныш ледяного змея выглядела довольной, чувствуя себя в этом негостеприимном краю как дома. Вот только остальные члены отряда ее радости не разделяли.

Заунывный вой ветра все нарастал и вскоре обратился самым настоящим ревом. Временами он переходил в тонкий пронзительный свист, чтобы потом вновь набрать силу. От такой какофонии закладывало уши и перехватывало дыхание, не говоря уже о том, что подгоняемые резкими порывами снежинки больно кололи открытые участи кожи и норовили залететь в глаза.

Ущелье, по которому двигались путники, постоянно сужалось. Шарлиз с каждым шагом чувствовала себя все неуютнее: мало того стены начинали давить на нее все сильнее, так еще откуда-то спереди начало тянуть древней магией.

Пока это были лишь отголоски, но у волшебницы складывалось крайне скверное предчувствие – она не могла даже представить, куда же выведет их путь.

Если бы у Шарлиз имелся выбор – она предпочла бы находиться где угодно, но не там, куда ее завела судьба. С того самого момента, как волшебница впервые оказалась на этой земле, ее не покидало какое-то смутное ощущение тревоги.