Тропа для ищущих

Маленькое детское колдовство, самое первое, получившееся почти случайно у маленькой Тайри - когда-то она сама рассказывала ему об этом, удивляясь, как так удалось совладать с чужой стихией… Этот фокус часто помогал ей собраться с мыслями, сосредоточиться, вернуть силы. Крохотные частички пламени водили хороводы, выписывали замысловатые узоры, складывались в незнакомые руны, меняли цвет с белого на рыжий и багровый… Даррен и сам не заметил, как уснул.Утро выдалось чудесным - прохладным и тихим.

В листве пробовали голос первые проснувшиеся птахи, в прозрачном розоватом воздухе каждый звук был необыкновенно отчетлив: казалось, слышно, как поднимают головки цветы и распрямляется трава, стряхивая слишком тяжелые капли росы.Лоцман открыл глаза и с наслаждением потянулся. На расстоянии вытянутой руки засопел и перевернулся на другой бок Риш. Костер почти догорел, а вот Тайри рядом с ним не было. Даррен вскочил, ругая себя последними словами: хорош спаситель, чтоб его, дрых без задних ног, не уследил… Он заставил себя успокоиться и привычно потянулся к струне - она пела дивным глубоким голосом. Давно, ох как давно не звучала эта мелодия, в которую вплетались и сила, и решимость, и уверенность. Маг пошел “на голос”, осторожно ступая по влажной траве - вверх, к каменной макушке холма.Здесь господствовал ветер, не сильный, но ровный и свежий, разогнавший предутреннюю дымку и расчистивший путь первым лучам здешнего солнца. Тайри стояла на самом краю, где какой-то давний катаклизм будто ножом срезал склон, и над глубоким обрывом остался лишь узкий гранитный язык. Она медленно развела в стороны руки, точно крылья, и запрокинула к небу голову. Это было похоже на молитву или чары призыва - самые древние, для которых даже сила не нужна, только искреннее желание и горячее сердце - такой зов всегда услышат. А еще было в этом что-то глубоко личное, не для чужих глаз, как в уже известном Даррену ритуале возрождения, но заставить себя уйти или хотя бы отвести взгляд он не смог. Через пару минут стало понятно: Тайри и ветер “беседуют”, открываются друг другу, почти не затрагивая магию, на особом, доступном немногим уровне. Волшебница не связывала стихию, не подчиняла, ни о чем не просила, просто на какое-то время сама становилась ею. И стихия отвечала, понимая, что никто не станет принуждать и требовать невозможного или неприятного.