ГОВОРЯЩАЯ С ПРИЗРАКАМИ: Демониада

Ей показалось, они совсем одни. Хозяин сел на самую верхушку и, словно фантастическая гигантская горгулья, хищно свесился вниз, подняв наполовину сложенные крылья у себя над головой. Вдалеке Ноктурна разглядела огни Каира, и тоска по людям вдруг поднялась в ее душе удушливой волной, закружилась голова, и она была вынуждена сесть на камень, чтобы не упасть вниз.

— Смотри, — он простер руку, показывая ей открывающуюся панораму, — они спят, и мы властвуем над ними. Смотри, Ноктурна, ты была рождена и сотворена для этого мира.

Ноктурна знала, что это неизбежно, и когда он вновь потянул ее к себе, отозвалась покорно. Слияние с ним на этот раз наполнило ее яростью и ненавистью — жгучей и ядовитой смесью. От бешенства, от азарта, овладевшего ею, хотелось рвать и уничтожать все вокруг.

— Преступи последнюю черту, — велел он ей.

В отчаянии она знала, что не сможет остановиться.

— Мама? — Саша, разбуженный шумом, вошел в комнату и включил свет.

Но в комнате посреди страшного бардака стояла не мама. Она была выше, белее, волосы опускались ниже бедер, кончики пальцев были золотистыми, на голове, острыми тонкими иглами стремясь вверх, была надета корона. Ткани, в которые она была завернута, были мерцающими и полупрозрачными. Ее глаза были слишком светлыми, а лицо, хоть и мамино, было не родным, а чужим, странным, иным.

— Иди сюда, мой хороший, — хищно оскалившись, пропела ведьма.

Саша попятился, золотые когти вцепились в его пижаму, он закричал.

— Посмотри мне в глаза, — мурлыкнула Ноктурна.

Свет ее глаз обжигал и мучил, от слишком яркого света он перестал видеть и, вырвавшись, побежал вслепую, ведя рукой вдоль стены, к лестнице.

Она гарпией налетела на него, вонзила когти в кожу, и мальчик закричал от боли, падая на пол.

Ноктурна быстро наелась, но вместе с насыщением пришло понимание содеянного. И то, что еще оставалось в ней человеческого, пришло в ужас.

Она поднялась высоко над поселком, окруженном полями, над городом, который уже был освещен встающим солнцем и превращался в серые, страшные джунгли квадратов и прямоугольников крыш и лиан дорог. Она поднималась выше, в раздирающую грудь высоту, ей хотелось сгореть под солнцем, умереть здесь, в голубой выси, а не там, в грязном городе. Она испустила вопль, похожий на крик отчаяния, но это был вопль радости. Она знала, что больше не вернется в этот город.