Разделённые

Быть может, он уже начал жаловаться нашему Божеству и спрашивать, за что ему достался такой непутевый лонерис.

Наши узы рвались на глазах и мне было страшно от этого. Я не хотел терять брата… тем более так.

– Всё наладится, – произнёс Лучесвет, наблюдая за мной. – Мы с моим сольханом, бывает, десять восходов не разговариваем.

– Это другое, – я качнул головой. – Это не то, что происходит у нас.

– Да не переживай ты так! – бодро воскликнул брат, приблизившись ко мне. – Никто ведь кроме меня не знает, что ты ходишь на границу и встречаешься с дикой! Выходит, нет доказательств того, что ты нарушил писания, я-то буду молчать… нужно просто что-то придумать.

– Во-первых, не зови Лунолику дикой! – мой голос стал грубее. – А во-вторых, что ты предлагаешь придумать? Я уже говорил им, что хожу к красным скалам! Что это моё любимое место. И разве это помогло? Нет!

– Думаю, дело в том, что ты всегда покидаешь поселение в полдень, – пожал плечами Лучесвет. – Это их и настораживает. Знаешь, ведь именно из-за этого я решил понаблюдать за тобой.

Я посмотрел на брата недовольным взглядом, но про себя отметил, что он прав. Это действительно наводит на ненужные мысли. Я невольно взглянул на его щёку, та уже почти стала прежней и, судя по всему, перестала причинять ему дискомфорт.

– Не смотри так! – подняв руки, повернув ладонями ко мне, воскликнул Лучесвет. – Я наблюдал не с целью использовать что-то против тебя, ну, ты и видишь это… я же помогаю.

– Вижу, – кивнул я и снова уставился в небольшую щелку, через которую виднелся край моего лучедома.

– Расскажешь потом мне об этой… Лунолике?

– Возможно.

Я понимал, что сегодня не стоит идти на границу. Это опасно и может сулить неприятности не только мне, но и Лунолике. Но я не находил себе места, то и дело нарезая круги по лучовнику брата. Она придёт, будет ждать меня, а меня не будет.

Есть ли шанс, что Лунолика покинет своё поселение на следующий день? Может, она и вовсе подумает, что я больше не приду? Как я потом найду её?

Брат сидел молча, подняв ноги на свою глянку и смотря на меня сочувствующим взглядом.

Любовь – грозила обернуться несчастьем.

Но, кажется, от этого меня уже не спасти.