Разделённые

– Сюда идут все Старейшины, они хотят забрать тебя под свою опеку!

– С чего вдруг? – моё сонное состояние мигом улетучилось, и я резко сел на глянке. – У меня есть сольхан, я не нуждаюсь в их опеке!

– Раньше нужно было думать, – буркнул брат, отстраняясь от меня. – Ты такой наивный, считаешь, тебе удалось всех обмануть, но это не так! Все давно заметили, как поменялось твоё поведение, не говоря уже о том, что некоторые братья видели, как ты в одно и тоже время покидаешь поселение!

– И из-за этого за мной нужно следить?! – вспылил я.

– Лучше бы ты сидел возле Ока, чем нарушал писания, – вдруг тихо произнёс Лучесвет, отведя взгляд.

– О чём ты? – я постарался сказать это возмущённо, но мой голос предательски дрогнул.

– Ты сам знаешь, – вздохнул брат и, проведя рукой по своим непослушным волосам, добавил. – Вчера я пошёл за тобой и всё видел.

– Выходит, ты видел её.

– Да.

– И что скажешь?

– А что я должен сказать? – усмехнулся Лучесвет. – Ты нарушитель, предатель, я должен обо всём рассказать Старейшинам и твоему сольхану, но почему-то вместо этого помогаю тебе. Я дурак, да? Конечно, полный дурак!

– Ты хороший брат, – я встал с глянки и направился к выходу из лучедома. – Спасибо, что сообщил. Вот только, что мне теперь делать?

– Можешь спрятаться у меня, – вдруг выдал Лучесвет.

– Интересное предложение, – нервно засмеялся я. – Но если меня всё же найдут, тебя тоже посчитают предателем. Зачем тебе так рисковать?

– Хватит разговоров, а то передумаю! – пригрозил брат, после чего первым покинул стены моего лучедома.

Я был благодарен ему. Но я не мог сейчас радоваться тому, что мой брат оказался таким верным несмотря ни на что. Мою душу окутала тревога, и она не то, что думать, дышать нормально не могла позволить.

Я видел, как Старейшины торопливо шли к моему лучедому, видел, как за ними шёл Солнцесвет – лицо моего сольхана выглядело сердитым. Ещё никогда я не видел у него такого выражения.

Конечно, были моменты, когда он злился и кричал на меня, но… не так. В глазах Солнцесвета я всё равно видел то, что он беспокоится за меня. Сейчас же в желтых радужках было безразличие, злость и некое сожаление.