Разделённые

– Я же не болен, зачем он голосил на всё поселение про несуществующую горячку?!

– Надо было всё спокойно обсудить, – в миг голос сольхана из горячего, напористого и жёсткого превратился в холодный, подобно ледяной темноте на Диких Землях. – Лучесвет сейчас не выходит из своего лучедома, ты ему два зуба выбил. Даже не представляю, в каком сейчас состоянии младший брат.

– Намекаешь, чтобы я извинился? – недовольно вопросил я.

– Тут уж сам решай, – пожал плечами Солнцесвет, но по его взгляду я понял, выбора у меня нет, я просто обязан пойти и извиниться.

– Хорошо, – я встал со своей глянки, и, поправив лучодэ, вышел наружу.

К моему удивлению, сольхан не последовал за мной и даже не вышел из моего лучедома. Вздохнув, я направился к Лучесвету. Извиняться ужасно не хотелось, да и брат сам виноват. Нечего было так голосить!

Дойдя, я неловко потоптался около входа, после чего, собравшись с мыслями, вошёл внутрь. Лучесвет лежал на своей глянке, закинув одну ногу на другую и закрыв глаза тыльной стороной руки.

– Уходи, – тихо проговорил он, даже не открыв глаза.

– Я извиниться пришёл, – выдавил я, пытаясь подавить в себе желание встряхнуть брата и выбить из него эту обидчивость.

– Мне не нужны твои извинения, – при этих словах губы Лучесвета слегка скривились.

– Не нужны, да и ладно! – не выдержав, крикнул я. – Ты, должно быть, сам осознаёшь, что я не виноват, вот и извинения не принимаешь.

– Я-я? – брат резко сел на глянке и возмущенно уставился на меня.

Я невольно скользнул взглядом по его щеке; покраснела, опухла, а с боку рта виднелась кровь, которую тот не удосужился смыть.

– Нечего было голосить на всё поселение, – на выдохе произнёс я, и, словно лишившись всяческих сил, устало присел на глянку в ногах брата. – У меня итак настроение плохое, а тут ещё ты со своей горячкой.

– Так ведь нельзя медлить, надо ле… ой, – брат схватился рукой за левую щёку и отвёл от меня взгляд. – Говорить фольно.

– Что?

– Фольно, говорю! – Лучесвет приоткрыл рот и указал на место, где раньше были зубы.

И тут я впервые почувствовал укол вины. У Лучесвета наверняка изменится тон голоса, вон, слово “больно” нормально произнести не может.

– Старейшины сказали, новые вырастут через два месяца, и всё фудет как прежде, – с наигранным позитивом сказал брат, словно почувствовав мою вину.

Я мысленно поблагодарил прародителя за то, что создал их тела так, что и зубы росли, сколько их ни теряй, а всякие порезы и ссадины заживали довольно быстро.