Отбор на выживание

Видела, и что? Всего трёх драконов видела: чёрного, лимонного и, хм… блёклого. Дело в отсутствии глянцевого блеска? Что за глупость!

— Всё равно не понимаю, — честно призналась я.

— Он же Огненный! — таращилась служанка, ошарашенная моей бестолковостью.

— Ну? Огненный. Дальше что?

— Раньше-то… ещё прапрадед его светлости знаете как сиял?! Будто само солнце по небу летит крылатое! А с прадеда пламенный цвет чешуи потух. Альбиносы они теперь, а именуются по-прежнему. Вот князюшка наш грехи предков и замаливает, людишек лечит.

— А-а-а… — невразумительно протянула я и принялась за остывающий суп.

Понятно теперь, почему в Сапфиоре к человечкам относятся иначе, чем по всему Аруму. Это если верить словам графа о моём неслыханном везении. Хотя, рассуждая здраво, я могла заключить, что дело вовсе не в везении. Королева нарочно направила меня сюда. А куда ещё пихнуть больную, как ни к доктору? Что ж, спасибо, ваше величество. Только вот с подругой моей вы должны обойтись по-человечески, а не так… Хм… о чём это я.

***

Остаток дня провела, разыскивая князя. Надеялась уговорить, если получится найти Аллу, не отправлять в столицу. Илюзин где-то прятался, наткнулась на Махоча. Тот, выслушав эмоциональные вздохи, заверил, что волноваться не стоит. На поиски моей подруги отправился отряд с Бернаром во главе. Князь наконец выбрал время, чтобы посетить лечебницы, и в замке не появится раньше полуночи. Распорядитель настойчиво советовал мне топать в свои комнаты и готовиться к очередному испытанию.

— Да чего к нему готовиться! — воскликнула я. — Всё равно никого не выгоняют.

— А не побоитесь выступать перед высокими гостями без репетиций? — хитро прищурился граф. — Ваши соперницы старательно распеваются. Слышите?

Мы стояли в переходе, связывающем центральную башню с правым крылом замка. Оттуда действительно раздавалась какофония: что-то типа настройки оркестра перед концертом.

— Нам придётся петь? — удивилась я.

— Придётся, — подтвердил Махоч, — и ради этого уникального события в замок слетелись друзья Бернара, холостые, между прочим.

Это было сказано с откровенным намёком: мол, цените княжескую милость, всех приличных участниц его светлость намерен пристроить в хорошие руки.

Я, конечно, рада за соперниц, только иномирянке столь щедрый дар не поднесут. Сделала книксен — похоже, это входит в привычку — и потопала восвояси, погрузившись в состояние близкое к ступору.