Роковой секрет кэльпи

А ещё — холодная решимость запустить клыки в плоть любого, кто снова осмелился бы тронуть милую его сердцу Ли́ли.

Она не сопротивлялась страже, ступала по сияющей голубым светом мостовой, кротко взирала на всех вокруг и хранила молчание. Простое платье струилось по её бёдрам, спускалось ниже колен; глаза в обрамлении белых ресниц поддерживали невозмутимость, но таили испуг. Обманчиво юная на вид — смертные дали бы ей не более тринадцати лет, — Лили была чуть младше убийцы и единственная глядела ему прямо в лицо.

Она была его милым белокурым божеством. Его смыслом всего и его слабостью, его серебряной луной в кромешном мраке.

И он готов был умереть за неё.

И он боялся ранить её своей смертью.

«Всё будет хорошо, обязательно будет», — словно бы твердила ему Лили хрупким внешним спокойствием вот уже который час, но мальчик знал: даже она со своим даром не могла предсказать подобное. Ложь без слов, не считавшаяся ложью; знак утешения, не менявший ничего из случившегося утром…

Однако он ни секунды не жалел о том, что вмешался и подписал себе смертный приговор.

Вскоре стражи закатили клетку в центр древнего амфитеатра, выстроенного из скальных глыб и обвитого лозами, а девочку отвели к наиболее неприглядному месту в нижнем ряду. Эльфы всё приходили и приходили, толпой валили ко входам, поднимались по массивным ступеням. Но лишь спустя долгих полчаса сам молодой король, придерживая корону на вьющихся золотых локонах, прошёл к трону в окружении приближённых.

Без единой эмоции он взирал то на преступника, запятнавшего кровью Эльфийский лес, то на его кроткую сообщницу, ломавшую пальцы в ожидании вердикта. Молчаливый, величественный, гордый — этот эльф производил поистине гнетущее впечатление. Мёртвая усталость от бессонных ночей оставила на его лице глубокий отпечаток горечи.

— Приветствую вас, эльфы, что были рождены под Луной, оберегающей наши судьбы, — наконец заговорил он словами, заученными по традициям, и его звучный голос, усиленный мощнейшей магией, разнёсся над всем Навии́рум Райгхом.

Едва он закончил освящённое обычаем вступление, как зал заревел морем, охваченным штормом, — и все взгляды без исключения, игнорируя присутствие короля, снова устремились к убийце.