Лови попаданку! 2

— Лимит вопросов от адептки исчерпан на этот месяц, — прозвучала та же отговорка, вызвав гневное раздражение.

— Я тут вообще-то заперта, и, возможно, сумасшедший Реодор скоро прикончит меня, поскольку думает, что я пустошник. Это вообще как-то регулируется в Академии? Кто-то ответит за то, что меня тут заточили? — с нарастающим негодованием говорила я, повышая голос.

— Лимит вопросов от адептки исчерпан на этот месяц, — бездушно повторил голос.

Я обессиленно махнула рукой, но тут вспомнила, зачем вообще искала горгуна этим утром.

— Помнишь, ты показывал мне воспоминание, где я читала книгу?

Горгун заинтересованно поднял голову и утвердительно курлыкнул.

— Дашь мне его еще раз?

Горгун уронил голову и, глядя мне в глаза, коротко проскулил.

— Это означает, что ты не можешь?

Златопер снова издал согласное курлыканье. Я задала несколько наводящих вопросов, отслеживая реакцию ящера, и наконец, выяснила, что он не может воспроизвести камни для записи. Для этого он должен был иметь какой-то запас специального вещества в организме, а он уже все израсходовал.

Думаю, горгун уже понял, что я не совсем его хозяйка. Да и как тут не догадаться, если я веду себя так странно.

Но это сейчас волновало меня меньше всего. Как же выбраться отсюда? Решетки крепкие, замок тоже.

Тут меня озарило.

— Ушастик! — позвала я снова, — перенеси меня в мою комнату, как в тот раз. И горгуна тоже.

Лишь на миллисекунду свет перед глазами затмился, и уже я стояла в комнате общежития. Позади раздался скрип. Стремглав обернувшись, я с облегчением выдохнула. Это горгун, ошарашенно озираясь и растопырив лапы, стоял на моей кровати, распушив от неожиданности зеленые перья. Но он тут же пришел в себя и деловито спрыгнув, исчез из виду, мимикрировав под обстановку комнаты.

— Умничка, Златопер, — пробормотала я, и начала рыться в сумке в поисках книги Элеи.

Потрепанный темный томик отыскался среди тетрадей, и я поспешно пролистала до нужной страницы. Приложив листок из лаборатории к ней, я с толикой восхищения увидела, как лист становится почти прозрачным в нужных местах, а начертанные на нем отрывочные символы соединяются в одно целое с буквами под ними и образуют руны.