Метель для дракона

Инес перестала рычать, но угрожающей позы не сменила. Все так же сверля его взглядом, в котором полыхало пламя, она переступила с ноги на ногу и снова поджала переднюю лапу под грудь.

– Ты ранена? Позволь мне помочь тебе! – взволнованно зарычал Теймен на свою упрямую малышку.

– Не подходи, – гулко пророкотала она и покачала закрученными у висков рогами, угрожающе сморщив нос.

– Инес, мне плевать, что ты степная, – вздохнул Теймен и сел на задние лапы. Боль прострелила поясницу, и он невольно поморщился. – Мне плевать, что ты из рода Йоахим.

Она низко опустила голову и утробно зарычала. Ее хвост снова раскрошил камни.

– Я давно догадался, кто ты, – Теймен опустил голову и сложил крылья вдоль тела, чтобы не выглядеть угрожающе. – Для меня это не имеет значения. Меня тянет к тебе. Я не могу представить ни дня, чтобы в моих мыслях не появлялась ты, Инес. Прошу тебя, не улетай.

– Ты не понимаешь, – гулко рыкнула она и отвернулась, тоже садясь на задние лапы. Ее хвост скользнул вперед, обхватывая их кругом.

– Уж теперь-то ты можешь мне объяснить, – не сдержавшись, хохотнул Теймен и оскалился в улыбке. – Тебе меня удивить больше нечем.

Инес сморщила нос, обнажая длинные клыки, и покачала рогами. Ее крылья дрогнули, но опустились и сложились вдоль тела.

Она была экзотически красивой. И хоть Теймен никогда прежде не встречал степных дракониц, но ни на миг не сомневался, что Инес была самой прекрасной из всех.

Ее голова оказалась шире и немного площе, чем у горных, но все равно оставалась изящной.

Гребень, так же как и у горных, начинался от переносицы, шел вдоль всего хребта, становясь высоким между лопатками, и заканчивался на середине хвоста. Однако вместо одного ряда выпирающих пластин, у степной драконицы их было три: высокий в центре и низкие по сторонам от него.

– Ты никогда степных не видел, что ли? – раздраженно прорычала Инес, дернув крыльями. – Рассматриваешь, как в первый раз.

– Такую красивую вижу впервые, – улыбнулся Теймен и наклонил голову набок.

Инес фыркнула, и облачка дыма вырвались из ее ноздрей. Она изумленно уставилась на них и зарычала, явно злясь на собственную реакцию.