Я тебя не...

– Но ты же не подушки таскать пришла, не так ли?

Голос Кельвина стал ниже, он осмотрелся и, убедившись, что в коридоре никого, уперся ладонью в дверной косяк. Я стала заложницей положения: позади – запертая дверь, спереди – мужчина моей мечты, между нами – робость и неловкость момента. Я закусила губу и мотнула головой.

- Это слуги уберут, - Кельвин швырнул подушку на пол и, взяв меня за руку, повел дальше по коридору. – Рассказывай, что делаешь в моем доме?

- Я… это…

Да что ж такое? Учусь на литературном факультете, а слова застряли в горле, и ничего внятного сложить не получается! Я как соседский ребенок, который всю зиму пытался слепить снеговика, но у него так и не вышло.

Парень резко остановился возле лестницы, обернулся и, склонив голову на бок, вкрадчиво произнес:

- Любовное письмо мне принесла? – его изящная бровь взмыла вверх. Я уставилась на нее, как на что-то материальное, не требующее эмоциональной реакции и, собравшись с духом, вот прямо брови и выпалила.

- Принесла. Но оно, конечно же, не от меня.

- Конечно же? – ухмыльнулся парень, принимая из моих рук розовый конверт, как нечто несущественное. – И почему это, госпожа Кристолл, «конечно же» не испытывает ко мне таких чувств?

Играет, подлец! Как наглый котяра с запуганной мышью! Видит, что у меня щеки пылают, что взгляд на него поднять не могу. Еще эта его немощь половая. Если знает, что у него проблемы, чего так хорохорится? Чего пыжится-то вообще? Этот факт придал мне смелости.

- Ты можешь не переживать, твой секрет я надежно сохраню.

Кельвин заметно напрягся.

- Секрет?

Он опасно шагнул ближе. Отступать больше некуда – за спиной метра три высоты. Спускаться по лестнице таким экстремальным способом – безумие чистой воды. Поиздевается и перестанет.

- Ну… секрет. Про… немощь, - я смущенно указала взглядом Кельвину ниже пояса.

О, Живодарящая, зачем я только это сделала? Если раньше пылали лишь щеки, сейчас все лицо пылало. И даже холодные пальцы не смогли остудить этот жар.

- Немощь?! – прорычал Кельвин, хотя в слове, честное лингвистическое, ни одного рычащего звука.

Еще шаг, и меня буквально вжали в балюстраду.

- Я ведь понимаю, что в конверте лекарство, - кто это вообще говорит? Ну точно не я. Я уже давно валяюсь в обмороке где-то в районе пяток.