Наследники Шамаша. Том 2. Рассвет над пеплом

Рабинара стояла поодаль и хмурилась со сложенными на груди руками. Ее глаза глядели на него неодобрительно и пристально. И тут Марк заметил Сакрума: он стоял на холме, в тени деревьев, и не отрывал от парня взгляда. Марк не мог понять, что выражает этот взгляд: заинтересованность, недовольство, ожидание, безразличие? Чего он ждет от него? Чего хочет?

– Ты что, совсем сдурел?! – рявкнул на него лекарь Аамон, приведя его в палатку. – Ты повалил Басила, нужно было остановиться на этом, а не идти на него с дубинкой! Басил добр и справедлив, но до поры до времени! Ты вообразил, что можешь убить его, глупец?!

– Да, я хотел убить его! – упрямо прорычал Марк.

– Убивай, когда твоей жизни угрожает опасность! Убивай, защищаясь! Сакрум отдал приказ учить тебя обращаться с оружием так, как они умеют обращаться! Сакрум сохранил тебе жизнь, так цени это! Такая удача выпадает далеко не каждому пленному шамширцу! Так цени эту удачу! Или сам надень на свою шею петлю и вздернись!

Лекарь осматривал его голову, затем вздохнул и заявил:

– Ты должен помыться.

В палатку приволокли большую лохань. Готовясь к мытью, Марк снял рубашку и сразу пожалел об этом: каждая из шамширок, приносившая воду, бросала на парня любопытные взгляды, выливала воду в лохань и уходила, пряча глаза. Марк никогда не был мускулист, и всегда мечтал о мышцах, как у Александра, но он всегда был крепок, как камень. Плен у шамширцев сделал его слабым, мягким и даже костлявым.

Вскоре он уже отмывал себя от многодневной грязи, а лекарь Аамон придирчиво оглядывал его раны на спине, груди, животе. Марк поглядел на себя в маленький кусок зеркала и ужаснулся – он еще никогда не был так небрит. Но с густой щетиной он выглядел как будто старше. Тогда он взял у лекаря нож и побрился, оставив тонную щетину над губою и длинные тонкие полосы на подбородке. Какая–то молодая шамширка, отчаянно краснея, подстригла ему волосы, и они перестали доставать до плеч.

Затем она принесла чистые штаны и рубаху, так как одежда Марка превратилась в смердящие лохмотья. Лишь сапоги, ремень и перчатки были в хорошем состоянии.

Лекарь залатал его, пленник поел, оделся и вышел на солнце.

– До чего изящен! – встретил его насмешками местный красавец, Валефор. Женщины липли к нему, не переставая, но если бы он оказался во дворце, его бы почти никто не заметил.