У бездны на краю

Довольно редкий и в Дариане почти не встречавшийся…

– Хаэрл! – Элиа сглотнула, торопливо поднимаясь, пока я, ощущая горечь во рту и стремительно нараставшую слабость, тихо радовался, что не был человеком – самиры страдали от яда меньше и медленнее. Раздавив магией упавшего на спину и пытавшегося перевернуться «милого паучка», я столкнулся взглядом с Элиа, вернувшейся с ворохом порошков, настоев и большой чашкой. – Постарайся не уснуть, спать сейчас нельзя, – скомандовала она, суетливо начиная смешивать лекарства.

– У нас в сиротском доме, да и вообще в округе, их было много, если всё быстро сделаю, к утру поправишься. Но ночь будет лихорадить… Меня как–то укусил, в детстве, двое суток провалялась.

Сознание мутнело, невзирая на магию, старательно очищавшую кровь. Хаэрлы были одной из немногих вещей, всерьез причиняющих самирам проблемы – не считая, разумеется, других самиров и более высоких существ… Ни одно другое живое существо вроде мухи или таракана не было так опасно – минут за десять от укуса следа бы не осталось – магия справилась бы сама.

И тем труднее было не касаться тонких рук, протягивавших к губам чашу с лекарством, горьким, тошнотворно пахнувшим, которое глоталось с трудом – а выпить нужно было всё…

Чашка опустела, и пальцы сжали хрупкие кисти, и взгляд скользнул на полуоткрытые губы. Полумрак комнаты, тихое дыхание и странный взгляд, словно отражавший какую–то внутреннюю борьбу желаний и страхов. Элиа я из принципа никогда не проверял – как ни горько было знать это, но она была весьма близкой родственницей.

Захотелось коснуться этих губ поцелуем, наплевав на запреты, но мысль о последствиях для неё остановила, не дав этого сделать.

Лекарство действовало, дыхание понемногу становилось легче, а тёплые оставались в моих ладонях, не выскальзывая. Тишину нарушало лишь лёгкое дыхание, а на коже в полумраке сплетались узоры от пламени. Именно в ту ночь впервые мелькнула мысль о том, что мои чувства не столь безответны… Именно тогда мы впервые потеряли счёт времени, сидя в тишине и опасаясь нарушить её…

***

– А я тебе ещё раз повторяю, отличное место, горы, свежий воздух, еда прямо с огорода… Пейзажи так и призывают творить! Ты же сам сетовал, что творить не выходит! – Карру, уставившись от камина, невинно улыбался, заманивая по случаю первого в новой должности недельного отпуска в какой–то Творцами забытый уголок Империи.