У бездны на краю

Золото и серебро, причем золота больше.

– Бэнджамин, я не думаю, что мне столько нужно. Это очень большая сумма.

– Оденешься прилично, купишь украшения, духи, что вы там еще используете... – мужчина в секунду пересек комнату и сжал мое запястье. – Можешь еще заняться уроками этикета, тебе не помешает обучиться манерам. Даю сразу много, чтобы потом не приставала, что тебе что–то нужно купить. Трать с умом, договорились?

– У тебя не такое большое жалованье, – заметила я. – Карру говорил, сколько вы примерно получаете.

– У меня металлургический завод на исторической родине. Потратишь за неделю, не жалуйся, это месяца на четыре, можно дольше, не огорчусь. В общем, требование простое и всего одно – не досаждай, и мы поладим. – Пальцы приподняли подбородок, бережно, совсем небольно, и глаза заглянули в мои. – Я не буду издеваться, ущемлять, напоминать, кто ты, обижать.

– Я постараюсь тебя не доставать, – кивнула я, с трудом находя в себе силы коснуться длинных пальцев, убирая их от своего лица. – Спасибо, что забрал меня оттуда.

– Я не мог поступить иначе, – в голос примешались задумчивые нотки. – Ты мне ничего не сделала. Сделали в этой ситуации другие.

– Я могу уехать, если мешаю. Ну, мне скоро будет шестнадцать, буду считаться взрослой.

– Ты никуда не поедешь, – сухо бросил самир, отвернувшись, и, не говоря больше ни слова, скрылся в узком коридоре к спальням. Моей и напротив его, впрочем, я видела только дверь, красивую, украшенную резьбой.

На следующее утро я решилась выбраться из дворца, в котором, как оказалось, у нас были свои комнаты, фамильные, уже несколько столетий. Познакомилась с кем–то из дам, принявшимися фыркать, едва заслышав мою фамилию, узнала адреса хороших, по мнению общества, портных, понимая, что соответствовать положению и титулу брата была просто обязана, и, отделавшись от старичка–модиста, долго снимавшего мерки, приобрела пару книг, обучавших основам этикета и кое–каким другим тонкостям высокого общества, пару украшений.