У бездны на краю

Нет, я никогда не бросался с упреками, просто после каждой такой встречи с другим сгребал в объятия, упиваясь пьянящим, дурманящим запахом волос, теплым телом под тонкой тканью платья в моих руках, собственным шепотом «моя».

Я не бросался на нее с упреками, но не без стыда осознавал, что это было единственным, для чего я в личных целях пользовался положением – новый кавалер Элиа не оставался в столице слишком долго, вскоре дела службы призывали его уехать либо за пределы, либо в другие провинции Империи, и ссоры вызывало именно это, когда о причинах отъезда каждого нового господина догадалась сестра.

Справедливости ради стоит отметить, что их было всего несколько человек. Никто из них ничего мне не сделал… Ни мне, ни порядку в Империи, а один и вовсе трудился в Особом Отряде. Просто половина меня, втянутая в порок и полная ревности, боялась, что они отнимут ту, кто и так мне не принадлежала…

Поводом для ревности были и девушки, с которыми флиртовал я, и с этими обвинениями на меня накидывалась Элиа, обычно полная к этим дамам самой искренней и глубокой ненависти, для коей не имела причин.

Ни одна не то, что затмить, но даже приблизиться для меня к Эль не могла. Ни одна вот уже несколько лет, показавшихся бесконечными.

Приграничный гарнизон Фэк, или Седьмой Гарнизон, не входил в список тех, что я собирался посетить в очередную поездку к окраинам Империи с крупными, личными проверками руководства Отряда. Более того, задача была выполнена, нарушения выявлены, поощрения и наказания распределены, нас ждала дорога домой, в Дариан, когда мирные и домашние планы пары десятков из Первой Сотни, традиционно сопровождавшей Гранд–Мастера в путешествиях по служебным делам, были самым суровым образом разрушены.

Нарушил их ястреб, появившийся на складном столике палатки, разбитой по случаю непогоды, покосившийся на фонарь, на бумаги, изучаемые мной и Карру, и наконец на меня. Свитка при птице не имелось, и, заметив это, я коснулся пальцем острого клюва.

«Три дня назад приграничная стража из гарнизона Фэк обнаружила нарушителя, пересекшего Нерушимую без дозволения нашей стороны».

Голос, зазвучавший от этого немудреного жеста, говорил спокойно, а само содержание речи вызывало недоумение. Нарушители границы не входили в наши обязанности, более того, гарнизонные войска сами могли выполнить положенные действия, тем более, весьма простые… Впрочем, рассуждать о странностях долго не пришлось.