У бездны на краю

– Я знаю, ты хочешь, чтобы я была счастлива, и очень хочу, чтобы счастлив был ты. Только мне сейчас для этого нужно то, чего не будет.

– Если бы я знал, что нас не связывает родство… – едва слышный голос и тут же осечка и лишь нежнее коснулись виска тонкие губы. – Девочка моя… Прости меня…

– За то, что ты меня любишь? Или за то, что я тебя? – голос предательски задрожал и руки крепче обняли талию.

– За то, что заставляю тебя плакать. Я обещаю, что не буду разыскивать, что, если ты сможешь уйти, отпущу тебя.

Не обещаю, что быстро найду другое место для работы, но постараюсь помочь.

– Я люблю т… – палец накрыл губы и в чёрных глазах за болью засветилось что–то, похожее на полный нежности упрек.

– Не нужно… – я понимала его, понимала, как больно и как мучительно хотелось слышать эти слова, понимала, что мы чувствовали это каждый день, каждый час, и слова вовсе не были нужны, но от этих мыслей и ощущений становилось только больнее.

Но обмануть себя не удавалось ещё никогда и никому, и касание пальца сменило хмельное, терпкое прикосновение губ. На сей раз долгое…

Когда поцелуй наконец прервался, оставив в легких совсем мало воздуха, Бэнджамин, сглотнув тот же ком в горле, что застыл и в моём собственном, удалился, оставив меня наедине с разложенными по кровати вещами. То немногое, что оставалось от жизни здесь, в роскоши, уюте. Я старалась сделать эти покои настоящим, согревающим домом, и это даже удалось.

Но сегодня они переставали быть домом для меня самой.

Мы сослались на то, что я просто уехала ненадолго отдохнуть, и потому–то вещи собирала сейчас не все, и никого не удивило, что нанятые на вечер слуги помогли загрузить пожитки в экипаж – не нашу карету, так и стоявшую на привычном месте, экипаж я тоже наняла совершенно незнакомый. И вот наконец квартирка на самом краю четвёртого Круга города. Чистенькая, уютная, на втором этаже.

Комната, уборная, крошечная кухонька и столь же крошечный холл… Для одинокой девушки из провинции – очень даже ничего.

Дом населяли в основном семьи торговцев и пара актёров столичных театров, и вот теперь небольшое жильё сняла Элидэа Бурдэт – с ложными документами помог Бэнджамин, поскольку жить под настоящим именем я не хотела – не желая привлекать к брату внимание, тем паче, подобным образом.